Книга Спор на любовь, страница 37 – Рия Адри

— Что здесь происходит? — спросил магистр.

— Обнаружено доказательство ошибки рассадки, — сказала я. — Прошу приложить к акту о маршрутной отметке.

Сомов взял карточку.

Посмотрел на неё.

Побледнел.

И я поняла: дело хуже.

— Магистр? — спросила я.

Он сглотнул.

— Эту карточку не могла выдать система общего зала.

— Почему?

Сомов посмотрел на ректора, затем на Демьяна, затем на меня.

— Потому что в общем зале запрещены формулировки личной пары. Такие карточки печатает только закрытый регистр боевых связок.

Тишина вокруг стала глухой.

Демьян медленно повернул голову к карточке.

Кирсан Рейд больше не улыбался.

А метка на моём запястье вдруг вспыхнула под перчаткой так резко, что ткань на манжете задымилась.

И в этот момент над всем залом прозвучал холодный женский голос системы:

— Ранняя связка подтверждена. Арина Вельская назначена первой ведьмой личного отбора Демьяна Ворона.

Глава 6. Личный отбор

Утро в административном крыле началось с холода бумаги и горячего раздражения. Кабинет ректора пах старым деревом, грозовой пылью и чернилами, которые высыхали на столе быстрее, чем кто-либо успевал сказать “процедура”. За окнами висели тяжёлые облака, на стекле тонкими нитями стекала вода, а на стене за ректорским креслом мерцала карта академии: башни, мосты, полигоны, нижние линии и маленькая светлая точка восточной башни. Моя точка. Наше новое жильё, которое уже успело стать предметом чужих решений.

— Ранняя связка подтверждена. Арина Вельская назначена первой ведьмой личного отбора Демьяна Ворона.

Голос системы прозвучал над залом ровно.

Слишком ровно для фразы, после которой моя жизнь в академии только что сделала резкий шаг в сторону пропасти.

На несколько секунд никто не двигался.

Даже гроза за окнами будто стихла. Или я просто перестала её слышать. Весь огромный обеденный зал, все столы, лица, мантии, приборы, бокалы, чёрные балки под потолком — всё сжалось до одной точки.

Моего запястья.

Под перчаткой кожа горела так сильно, что стало больно сжимать пальцы. Ткань на манжете уже дымилась тонкой серой полоской, и запах палёной шерсти неприятно ударил в нос.

Ника первой пришла в себя.

— Арина, рукав!

Она потянулась ко мне, но Демьян оказался быстрее.

Его рука сомкнулась на моём запястье.

Жёстко.

Горячо.

Без разрешения.

Я дёрнулась, но он не отпустил. Только большим пальцем нажал на внутреннюю сторону метки. В тот же миг по коже ударил холодный разряд. Чёрный ворон на запястье вспыхнул сквозь ткань, раскрыл крылья и словно провалился глубже, под кожу. Дым исчез.

Боль тоже.

Осталось его прикосновение.

И вот это было хуже, потому что тело отреагировало раньше головы. По руке прошла дрожь, плечо напряглось, дыхание сбилось на половине вдоха. Я стояла перед полным залом старших адептов, ректором, преподавателями, своими девочками и Демьяном Вороном, который держал мою руку так, будто имел право.

А я не должна была позволять этому выглядеть правом.

— Отпустите, — сказала я тихо.

Он посмотрел на меня.

Серые глаза были холодными, но в глубине стояло что-то тёмное, острое. Не тревога. Не вина. Скорее злость на саму ситуацию, которая вышла из-под его контроля и при этом дала ему слишком много.

— Метка жгла ткань.

— Вы могли предупредить.