Книга Спор на любовь, страница 104 – Рия Адри

Конечно.

Просто комната Демьяна Ворона не могла быть обычной комнатой. Ей тоже нужно было участвовать в общем унижении здравого смысла.

— Значит, вы проводите группу как свидетелей расследования, — сказала я.

— Узел может отказаться.

— Тогда мы остаёмся здесь, и вы объясняете ректору, почему ваш родовой узел мешает остановить Чистый Шторм.

Демьян посмотрел на меня с тёмным весельем.

— Ты бы хорошо вела допросы.

— Пока меня вынуждают практиковаться.

— Ладно. Попробуем.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

— Не попробуем. Сделаем.

— Осторожнее, Вельская. Начинаешь приказывать.

— Нет. Формулирую ожидаемый результат.

Касс бы на этом месте наверняка усмехнулся. Демьян — нет. Он только повернулся к старому ходу и приложил ладонь к родовой печати.

Тёмный свет разошёлся по стенам.

Старый ход открылся шире.

В этот раз без поддельного голоса. Без ласковых приманок. Только узкий каменный коридор, пахнущий пылью, грозой и холодом. В его глубине мерцал тёмно-синий свет башни Ворона.

Ректор встал рядом со мной.

— Я пойду первым.

— Нет, — сказал Демьян.

— Ворон.

Я поймала себя на желании ответить быстрее. Вместо этого медленно вдохнула и дала фразе лечь между нами как документ на стол.

— Мой узел. Моя дверь. Если там ловушка, она ударит по мне раньше.

— Ты уже ранен.

— Не смертельно.

Ректор хотел возразить, но я тихо сказала:

— Пусть идёт.

Демьян обернулся.

— Разрешаешь?

— Оцениваю риски.

— Звучит хуже.

Я дала себе секунду на вдох. Ответ лежал на языке, но воспитание всё же удержало меня от лишней резкости.

— Потому что честнее.

Он кивнул и вошёл в коридор первым.

Я пошла следом, но не сразу. Сначала коснулась стены ведьминской нитью. Камень ответил глухим теплом. Старый ход был живым, но усталым. Такие контуры сохраняются веками не потому, что их любят. Потому что их забыли отменить. В этом было что-то неприятно знакомое.

За мной шла Марьяна с журналом. Потом Торн, ректор и Равен. Магистр Лор держалась ближе ко мне, чтобы успеть перехватить, если метка снова вспыхнет. Я была ей благодарна. И одновременно раздражалась, что вокруг меня теперь постоянно ходят люди, готовые перехватывать.

Очень хочется однажды пройти по коридору без ощущения, что я либо цель, либо улика.

Коридор вывел нас в комнату Демьяна.

Сначала я увидела окно.

Узкое, высокое, с видом на грозовой купол и дальние скалы. За стеклом свет был серый, тяжелый, дневной, но сама комната словно оставалась вечерней. Тёмные стены, пол из чёрного камня, стеллажи с книгами и картами, длинный стол у окна, два кресла, оружейная стойка у дальней стены. Никакой роскоши, которую я ждала от наследника древнего рода. Никаких бархатных портьер, золотых кубков или хищной демонстрации богатства.

Комната была рабочей.

Суровой.

Очень его.

На столе лежали раскрытые карты маршрутов академии, несколько закрытых папок, металлическая линейка, нож для бумаги, чернильница и идеально сложенные перчатки. У стены стоял тренировочный меч без украшений. На спинке кресла висел чёрный форменный плащ, влажный по краю, будто Демьян бросил его вчера после подъёмника.

От этого стало странно.

Чужая комната всегда выдаёт человека иначе, чем лицо. Лицо он держал как крепость. Комната показывала привычки: порядок, контроль, отсутствие лишнего, постоянную готовность работать. Ни одной случайной вещи на виду. Даже чашка у края стола стояла на точном расстоянии от бумаги.