Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 200 – Юлия Арниева

Эшворт как раз поднес бокал ко рту и поперхнулся вином. Мне пришлось отвернуться, чтобы не рассмеяться.

— Простите, — выговорил он наконец, откашлявшись и промокнув губы платком. — Мне следовало догадаться, что эта история не могла закончиться обыкновенно. А прочие трое?

— Прочие трое сидят в Норфолке, разоряют мои корзины с рукоделием и не подозревают о своем высоком происхождении.

Он расхохотался так, что на нас обернулись от ближайшего окна. Пожилая дама с лорнетом даже задержала на Эшворте взгляд, затем перевела его на меня, и уголок ее рта неодобрительно поджался. Эшворт тоже это заметил.

— Боюсь, теперь я окончательно испортил вашу репутацию, миледи.

— Мою?

— Несомненно. Вы уже четверть часа беседуете с человеком, который смеется слишком громко и едва не подавился вином. Завтра мне останется лишь надеяться, что свидетели окажутся милосердны.

Я проводила глазами удаляющийся лорнет.

— Не думаю, что моя репутация настолько хрупка.

— Вот это я как раз заметил еще при нашей первой встрече.

Сказано было легко, почти шутливо, однако взгляд его на мгновение задержался на моем лице, и я не сразу нашлась с ответом. Вокруг нас по-прежнему шумела гостиная, у дальней стены кто-то смеялся, из музыкальной залы доносились скрипки, мимо протискивались люди, задевая друг друга рукавами, но почему-то именно в эту минуту все это немного отступило.

— Неужели охота за четырьмя котятами позволила вам составить обо мне столь определенное мнение?

— Не охота, а то, как вы ею занимались. — Эшворт чуть улыбнулся. — Большинство дам, оказавшись на постоялом дворе в дождливую ночь, сочли бы достаточным пожалеть несчастных животных и поручить дальнейшее кому-нибудь другому. Вы, насколько я помню, предпочли сами полезть за ними.

— Это звучит скорее как упрек в недостатке благоразумия.

— Я слишком благоразумен, миледи, чтобы упрекать даму в качестве, которого самому мне временами недостает.

Я рассмеялась.

— Ловко.

— Благодарю. Я надеялся, что вы не заметите.

— Тогда вам следовало сказать что-нибудь менее ловкое.

— Боюсь, с вами это затруднительно.

— Почему же?

Он сделал глоток и на мгновение задумался, будто вопрос действительно требовал ответа. За его плечом лакей распахнул двери в соседнюю гостиную, выпуская сразу нескольких человек, и поток гостей заставил нас отойти ближе к окну. Здесь было чуть свободнее, да и музыка звучала тише.

— Вы слушаете.

— Какое редкое достоинство.

— В этой гостиной — почти неприличное.

Я снова рассмеялась и невольно огляделась. В нескольких шагах от нас дородный господин в сливовом фраке уже добрых пять минут что-то внушал двум собеседникам, поочередно хватая их за пуговицы, словно опасался, что иначе оба немедленно сбегут. Один терпеливо улыбался, второй уже откровенно косился в сторону дверей.

— Пожалуй, вы правы.

— Разумеется, прав. Половина присутствующих здесь не беседует, а терпеливо ждет, когда другой, наконец, замолчит.

— А вы?

— Я сегодня оказался в более счастливом положении.

Вот теперь комплимент был совершенно очевиден, но произнес он его с таким спокойствием, что оставалось либо принять, либо сделать вид, будто я ничего не заметила. Я выбрала второе, хотя, судя по едва заметной улыбке Эшворта, обмануть его мне не удалось.

— Вы весьма искусно обходите опасные места, лорд Эшворт.