Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 124 – Юлия Арниева

— Чарльз, Уолтер и Ярмут, — заключила я, — несколько лет занимались контрабандой. Вдова Чарльза сейчас в Англии, под моей крышей, — и, полагаю, лорду Ярмуту об этом уже донесли. К слову, Чарльз, как выяснилось, водил дружбу с Генри Сандерсом — думаю, это имя вам скажет больше, чем мне.

— И вы полагаете…

— Я полагаю, что судебный спор Уолтера — не месть обойденного родственника, а попытка вернуть себе доступ к каналу.

Я умолкла, мысленно отметив, что вот теперь Форд изменился в лице. Однако он тотчас отвернулся к окну, к узкому витражному проему, сквозь который падал цветной луч света, и постоял так, заложив руки за спину. По напряжению его плеч я видела, насколько сосредоточенно он размышляет.

— Контрабанда, — проговорил он наконец. — … в военное время. Если удастся доказать, что товар поступал с французского берега и оплачивался английским золотом, это уже не спор о пошлинах. Это торговля с неприятелем — обвинение, которое поймут и суд, и толпа. — Он повернулся ко мне, и впервые за все время нашего знакомства в его глазах появилось подлинное внимание, лишенное привычной вкрадчивости. — Графиня, вы понимаете, какие сведения вы мне сейчас открыли?

— Полагаю, весьма ценные, судя по вашей перемене.

— Ценные, — повторил он. — Я скажу вам больше, чем намеревался, ибо вы заслужили мое доверие, и отныне наши интересы, как выясняется, совпадают. — Он подошел ближе, понизив голос, хотя в пустом помещении не было ни души. — Лорд Ярмут давно занимает мои мысли. Он и те лица, что составляют его окружение. Из соображений вашей безопасности я не стану называть имен, но скажу следующее: при сегодняшнем положении дел, когда болезнь короля внушает серьезные опасения и вопрос о том, в чьих руках окажутся бразды правления в случае несчастья, становится первостепенным, в Лондоне образовались тайные союзы. Один из них действует под началом лорда Ярмута и графини Уэстморленд. И они избрали для своей игры фигуру — особу королевской крови, честолюбивую, обойденную вниманием при дворе и затаившую обиду на старших сородичей. Через эту особу они рассчитывают получить власть над страной. И игры такого рода, графиня, стоят дорого. Их не оплатишь из средств, за которыми следит всякий банкирский клерк. Им нужны деньги, которых нет ни в одной книге, и дороги, которых нет ни на одной карте. Вы только что рассказали мне, где у этих людей и то и другое.

Илинг. Карета без гербов. Человек с офицерской выправкой и скрываемым гневом, которого привыкли обходить при назначениях. Герцог Кентский. Я не произнесла этого имени вслух, не назвал его и Форд, но мы поняли друг друга без слов, и он едва заметно кивнул, подтверждая то, что осталось невысказанным.

— Я наблюдаю за этой партией, — продолжал он. — По долгу службы и по убеждению, ибо полагаю ее опасной для короны. Но беда в том, графиня, что лорд Ярмут неуязвим. Он богат, родовит, вхож, где пожелает. Тронуть его за политические интриги нельзя — интриги не преступление, пока они остаются в тени, а доказать заговор так, чтобы вышло наружу, почти невозможно. Я давно искал, чем его взять. За что-нибудь низкое и осязаемое, за что вешают невзирая на родовитость. — Он посмотрел на меня в упор. — И вот вы приходите и кладете мне в руки золото, ушедшее неприятелю в военные годы. Вы принесли мне зацепку, какую я не мог найти годами.