Книга Пленники белых ночей, страница 4 – Ирина Ширяева

Митя не без основания чувствовал себя в этом щегольском строю наглым самозванцем. Хотя, если разобраться, отчего же? Когда-то в этом зале танцевал его отец.

Митя скользнул взглядом по веренице смолянок. Белые платья и балетная осанка делали девушек похожими друг на друга, но он точно знал, какую из них следует пригласить.

Лизу он узнал сразу. Несмотря на то что ее фотография в интернете, как нарочно, была выложена скверного качества.

— Позвольте ангажировать вас на вальс…

О, даже в рифму получилось.

Девушка подняла глаза.

И…

Митю чуть не сбила с ног внезапно обрушившаяся на него аквамариновая волна. Стремительная, пенная, насквозь прогретая солнцем.

В этой пригрезившейся лучезарной волне было все, чего так ждет и жаждет юная душа. Загадочный, изменчивый аквамарин… Морская пена, из которой родилась богиня любви Афродита… И соль… Хотя при чем тут соль? Э-э-э-э… А при том, что, может быть, именно в таких пронзительно прекрасных мгновениях и сконцентрирована вся соль – то есть суть – бытия…

Придя в себя, Митя сообразил, что следует представиться.

— Дмитрий Го… – начал было он, щелкнув каблуками. Но тут же спохватился: – Э-э-э… Степан Оболонский.

Девушка посмотрела удивленно. Но тут же присела в любезном реверансе, слегка склонив голову.

— Елизавета Белосельская-Белозерская.

Очередной порыв неугомонного ветерка с Невы ворвался в приоткрытое окно и игриво дунул сзади на девичью шейку. Разметал вьющиеся локоны прически и обнажил беззащитный затылок.

То, что открылось Митиному взору, очень его удивило. А он-то полагал, что нравы в Смольном институте гораздо более строгие.

Или у Лизы тоже есть тайна?

— А знаешь, ваше сиятельство, что я вспомнил? – Костик вкрадчиво лязгнул челюстью, что было у него признаком некоторого сомнения. И все же с достоинством в пух и прах промотавшегося аристократа объявил: – Мне кажется, я жил во дворце Белосельских-Белозерских.

— Эм-м-м?.. Кха! Кха! – Митя даже слегка подавился своим утренним кофе.

Костик был фамильным скелетом в шкафу. Ну то есть как фамильным? Проблема состояла в том, что фамилия прежних владельцев шкафа до сих пор оставалась загадкой.

Родители купили громоздкий резной предмет мебели в комиссионке, когда Мите было пять лет и семья жила в доходном доме на Гороховой.

Никто, конечно, не предполагал, что антиквариат ошеломит таким сюрпризом, к тому же неизвестного происхождения. Потому что у самого скелета, как выяснилось, была амнезия. Он не помнил толком своего прошлого и очень от этого страдал. Оставалось только гадать: чьи же тайны он хранит… то есть уже позабыл? И где раньше стоял этот затейливый шкаф?

Пятилетний Митя тогда подружился с жутким сюрпризом и дал ему имя Костик. Хотя, прямо скажем, оно не очень-то подходило к весьма чопорным благообразным мощам. Но как еще можно было назвать скелет?

Имя прижилось, хотя в периоды дурного настроения скелет требует называть себя Константином.

— Да, кажется, вспоминаю… Я жил во дворце Белосельских-Белозерских, ваше сиятельство, – подал Костик очередную реплику из-за открытой дверцы шкафа, который стоял аккурат напротив Митиного стола. Таким образом создавалась иллюзия уютного семейного завтрака.

Костик любил обращаться к Мите согласно наследственному титулу. Кажется, скелету это даже льстило. Дескать, пусть не известно, какой семье принадлежал шкаф раньше, но теперь-то точно – княжеской!