Книга Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга, страница 7 – Татьяна Этерра

Василиса с трудом разлепила глаза. Пряник скакал по её одеялу, как заводной, его крылышки трепетали, а пучок из трёх шерстинок стоял торчком.

— Ты чего, с ума сошёл? — пробормотала она, приподнимаясь на локтях.

— Я не сошёл! — возмутился Пряник, ткнув лапкой в сторону двери. — Я чувствую! Он идёт! Тот, от которого пахнет дымом и... и важностью! Очень важный дракон! Важный, как моя миска с кашей!

Василиса не успела ответить.

Раздался стук.

Громкий, настойчивый, в дверь. Три удара, пауза, ещё три. Будто кто-то отбивал ритм собственного недовольства.

— Нетёсова! — голос ректора был низким и опасным. — Открывай!

Василиса вздрогнула, Пряник подпрыгнул на полметра и скрылся в складках её одеяла, оставив только маленький дрожащий холмик.

— Я сплю! — крикнула Василиса, натягивая одеяло до подбородка. — Я вчера так устала! Я ничего не делала! Я вообще без сознания!

— Врёшь, — коротко отрезал Эдгар за дверью. — Слышно, что не спишь. Открывай. По делу.

Василиса тяжело вздохнула, спустила ноги с кровати и, шаркая, пошла к двери. Пряник высунул из-под одеяла свою пушистую голову и прошептал:

— Я буду наблюдать. Из укрытия. Если он кинется — крикни «капуста», я отвлеку его.

— Чем отвлечёшь?

— Я закричу, что его кто-то съел!

— Гениально, — буркнула Василиса и открыла дверь.

Эдгар стоял на пороге, заслоняя собой весь коридор. Он был в своей неизменной чёрной форме, на груди сверкал серебряный значок дракона, а на лице застыло выражение «я тут самый главный, и я всё знаю». Из его ноздрей едва заметно вился дымок.

— Доброе утро, Нетёсова, — сказал он ледяным тоном.

— И вам не хворать, Эдик, — зевнула Василиса. — Вы чего так рано? Завтрак ещё не готов.

Эдгар дёрнул бровью. У него на лице мелькнула такая смесь раздражения и замешательства, что Василиса едва сдержала улыбку.

— Я пришёл проверить, жива ли ты, — сказал он, скрестив руки на груди. — Грозг прибежал ко мне и орал, что ты на его кухне «творишь колдовство» и «спасла тесто» и «выпустила что-то страшное». — Он прищурился. — Что ты сотворила, Нетёсова?

— Я спасла тесто? — переспросила Василиса с невинным видом. — Ой, правда? Я даже не заметила. Я просто почесала его за ушком, и оно поднялось.

Эдгар шагнул в комнату. Он был таким большим, что комната сразу стала тесной. Кровать, на которой дрожал Пряник под одеялом, показалась Василисе совсем крошечной.

— Не юли, — сказал он, нависая над ней. — Что ты сделала?

Василиса хотела ответить, но не успела.

Из-под одеяла раздался тоненький, но на редкость наглый голосок:

— Ой, какой ты большой! И такой... дымный. Слушай, у тебя там, в носу, случайно не печка? Потому что дымит, как старая труба. Я бы на твоём месте проверился. А то задохнёшься!

В комнате повисла гробовая тишина.

Эдгар медленно перевёл взгляд с Василисы на одеяло, из которого торчала золотистая голова Пряника с огромными ореховыми глазами. Маленькие крылышки трепетали, как у воробья.

— Это... что? — спросил Эдгар.

Пряник вылез полностью, встряхнулся, поправил пучок на голове и, уперев лапки в бока, задрал нос.

— Я — Пряник! — объявил он. — Фамильяр Василисы. Дух домашнего очага. Гений. Красавчик. И вообще, тебе бы улыбаться чаще, а то у тебя лицо каменное. Как у статуи. Очень сердитой статуи.

Василиса зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. Эдгар смотрел на Пряника так, будто у него начались галлюцинации.