Книга Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга, страница 1 – Татьяна Этерра

Муки было много.

Василиса помнила это чётко — мука белая, тёплая, пахнущая свежим зерном. Она сыпалась на руки, оседала на фартуке, забивалась под ногти. Ей снилось, что она месит тесто для булок, и руки сами помнят движения: сжать, размять, бросить, накрыть. Во сне было хорошо и спокойно, потому что пекарня «У Палыча» была единственным местом, где её никто не бил и не требовал денег.

А потом её кто-то встряхнул.

Резко, больно, так что голова мотнулась и стукнулась о деревянную стену.

— Да проснись ты, идиотка! — рявкнули прямо над ухом.

Василиса распахнула глаза.

Сначала она увидела чужой потолок — низкий, деревянный, в трещинах. Потом — чужое лицо. Худое, острое, с маленькими колючими глазками. Лицо принадлежало женщине лет сорока в дорогом, но потёртом платье тёмно-зелёного цвета. Женщина смотрела на Василису так, будто та была тараканом, которого случайно раздавили на пороге.

— Я с тобой разговариваю, — процедила женщина. — Живо встала и села ровно. Через час приедем, и если ты опозоришь меня перед ректором, я лично сверну тебе шею.

Василиса села, держась за голову. Вокруг было незнакомо, темно, тряско. Голова гудела, а в ушах стоял звон, будто она надышалась угарным газом.

— Где я? — спросила она хрипло.

— В карете, — ответила женщина с едкой усмешкой. — Едем в Академию Огненных Ветров. Я оформляю тебя туда на полный пансион. Ты сирота, тебе семнадцать. По закону я обязана тебя содержать до восемнадцати. А у меня нет денег кормить такую бесполезную дармоедку. В академии тебя накормят, научат чему-нибудь — или не научат, мне всё равно. Главное, что ты будешь там, а не у меня на шее.

Василиса моргнула. Она попыталась вспомнить, что было до — но в голове только мука, тепло печи и звук лопаты, которой она сажала хлеб в печь.

— Я ничего не помню, — сказала она медленно. — Совсем ничего. Голова болит, и я не знаю, кто вы такая.

— Ну и не надо помнить, — отрезала женщина. — Твоя мать умерла родами. Отец сбежал, как узнал, что ты без магии. Мачеха взяла тебя из жалости, но и она окочурилась. Я — твоя единственная родственница, тетя Аглая Нетёсова. И я тебя везу в академию, передаю бумаги — и всё, ты больше не моя проблема.

— А если я не хочу в академию?

Аглая усмехнулась.

— Хочешь или не хочешь — закон есть закон. До восемнадцати ты не можешь отказаться от опеки, а я не могу тебя выгнать. Но я могу передать опеку ректору академии. Он подпишет бумаги, и ты станешь его головной болью. Так что сиди и не дёргайся.

Василиса хотела возразить, но осеклась. Она поднесла руки к лицу и обомлела — они были не её. Тонкие, бледные, с длинными пальцами, без единой мозоли. Руки девушки, которая никогда не месила тесто, не мыла полы и не таскала тяжёлые мешки.

— Ох ты ж, — выдохнула она.

— Что, дошло наконец? — фыркнула Аглая. — Ты и есть Василиса Нетёсова. Шестая дочь. Без магии, без приданого, без ума. Единственное, что умеешь — чай греть. И то с пятого раза. Я тебя ненавижу, между прочим. Всю жизнь таскалась с тобой, всю жизнь платила за твои лекарства. Теперь хватит. В академии тебя научат, или не научат — мне всё равно. Главное, что с моих глаз долой.

Она отвернулась к окну и больше не проронила ни слова.