Книга Академия Огненных Ветров: Пустышка и её поваренная книга, страница 31 – Татьяна Этерра

Следующие три дня в академии что-то изменилось.

Василиса чувствовала это с самого утра, когда пришла на первое занятие. Студенты, которые раньше здоровались с ней, теперь отводили глаза. Драконы, которые недавно улыбались, сидели на другом конце аудитории. Даже Элис, её единственная подруга, казалась встревоженной.

— Что случилось? — спросила Василиса, когда они встретились в коридоре.

— Ты не знаешь? — прошептала Элис, оглядываясь по сторонам. — Серафима сказала всем, что ты используешь тёмную магию. Что твой фамильяр — это демон, которого ты призвала. Что книга, которую ты нашла, — это запрещённый артефакт, краденый из хранилища. И что ты хочешь захватить власть в академии, используя ректора.

Василиса почувствовала, как у неё похолодело внутри. Слова Серафимы были ядовитыми — они проникали в сознание студентов, оседали там, как горечь.

— Это ложь, — сказала она, сжимая кулаки.

— Я знаю, — прошептала Элис, и её глаза наполнились тревогой. — Но они ей верят. Она очень убедительная. И она — драконица высшего ранга. Её слово для них — закон. Студенты боятся перечить ей. Даже преподаватели молчат.

Василиса сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Я не позволю ей разрушить то, что я построила.

— Будь осторожна, — сказала Элис, коснувшись её руки. — Она опасна. Не играй с ней в открытую. Она умеет ждать и наносить удар в спину.

Весь день Василиса чувствовала на себе осуждающие взгляды. Студенты перешёптывались, показывали на неё пальцами, а когда она проходила мимо, замолкали. Атмосфера стала враждебной, воздух в коридорах казался тяжёлым.

На занятии по боевой магии профессор Заргон снова вызвал её к доске. Он смотрел на неё с издёвкой, и его голос звучал громче обычного — для всех.

— Ну что, Нетёсова? — спросил он, скрестив руки на груди. — Покажете нам свою тёмную магию? Или вы только печь пироги умеете?

Студенты засмеялись. Кто-то даже засвистел. Василиса почувствовала, как краска заливает её лицо, а в груди закипает гнев. Она сжала пальцы в кулак, стараясь не показывать слабости.

— Я не использую тёмную магию, — сказала она, стараясь говорить ровно.

— Конечно, — усмехнулся Заргон, и его голос был полон яда. — Конечно. Но я бы на вашем месте держался подальше от запрещённых книг. И от ректора. Хотя, говорят, вы уже близки с ним. Это, видимо, и объясняет вашу внезапную популярность. А также победу на конкурсе.

Василиса почувствовала, как гнев поднимается внутри неё, но она взяла себя в руки. Она не даст им увидеть её слабость.

— Я студентка, — сказала она твёрдо. — И я хочу учиться. Это всё, что имеет значение. А то, что обо мне говорят другие, меня не касается.

Заргон хмыкнул, но не стал продолжать. Однако его молчание было громче слов.

Она вышла из аудитории, чувствуя, как её руки дрожат. Она сжала их в кулаки и заставила себя идти ровно, не оборачиваясь на шёпот за спиной.

Вечером в пекарне Пряник сидел на столе и смотрел на Василису с таким видом, будто готовился к войне.

— Я знаю, что она делает, — сказал он, и его голос был необычно серьёзным. — Она хочет отнять у тебя всё. Твою репутацию, твою пекарню, твою книгу, твоего дракона. И я должен её остановить.