Книга Бешеный генерал, или Белое платье, белая фата, ла-ла-ла, страница 35 – Татьяна Михаль

— Она такая маленькая, — шептал он. — Хрупкая…

— Ага, — кивала я и улыбалась. — И очень громкая.

— Она похожа на тебя, — вздыхал он. — Тот же носик и такая же упрямая складка между бровей.

— Это складка недовольства, — усмехнулась я. — И унаследовала она её точно от тебя.

— Чего это от меня? — возмутился он. — Я не недовольный!

— Конечно, недовольный. Ты вечно хмуришься, когда я работаю в своём кабинете.

— Это был мой кабинет, — вздохнул он наигранно печально. — Теперь это твоя лаборатория.

— Ну? Мы правда, будем сейчас обсуждать мою лабораторию?

Он покачал головой и протянул руку, осторожно коснулся маленькой ладошки. Лидия тут же схватила его за палец и крепко сжала, будто говорила: «Ты мой, папа. И никуда ты теперь от меня не денешься».

— Боже, — выдохнул Захар, — она уже такая сильная.

— Вся в меня, — гордо заметила я.

— И упрямая.

— Это тоже в меня.

— И очень красивая.

— А вот это в меня, — влез в разговор Лучик.

— А ещё она будет умная и целеустремлённая, как папа, — произнесла я с улыбкой.

Захар подошёл ко мне, поцеловал в лоб и прошептал:

— Ты самая невозможная женщина, и я тебя не просто люблю, а обожаю.

— А ты самый невозможно бешеный генерал, — ответила ему с улыбкой. — И мы идеально подходим друг другу.

С тех пор прошло несколько месяцев. Лидия росла быстро. Она уже улыбалась, гулила и требовала внимания с таким упорством, что я начинала подозревать, что она унаследовала характер не только от нас, но и от Лучика.

— Ну-у-у, — протянул кот, рассматривая наше с Захаром творение. — Ещё один человек в доме, как будто нас тут и так не хватало. Гоги, неси рыбу, мне надо заесть весь этот стресс.

Гоги, который уже давно стал верным оруженосцем кота, притащил рыбу, и они уселись в углу, обсуждая новые порядки.

— Она маленькая, — рассуждал Лучик. — Пока не умеет разговаривать, только орёт и пачкает пелёнки. Это разве друг?

— Р-р-р, — ответил Гоги, что, вероятно, означало: «Зато она наша, и мы будем её защищать».

— Ну, если ты так считаешь, — вздохнул кот. — Тогда ладно.

Захар изменился, стал мягче. Нет, он всё ещё орал на совещаниях, сверкал глазами и держал всех в страхе. Но дома он был другим. Он мог часами смотреть на дочку, качать её на руках и напевать какие-то дурацкие колыбельные, от которых у меня волосы вставали дыбом, зато дочке нравилось.

У нас получилась прекрасная семья.

Как же здорово, что я тогда прочитала то заклинание и наш якобы фиктивный брак стал настоящим и очень крепким.

— ЭЛЕОНОРА —

Знаете, в чём прелесть возраста, когда тебе чуть за сорок? А в том, что тебе уже плевать на мнение окружающих. Ты делаешь то, что хочешь, говоришь, что думаешь, и носишь те платья, в которых тебе удобно, даже если они кричат всеми цветами радуги и вызывают у окружающий нервный тик.

И когда твой муж — старый, ворчливый, слегка разваливающийся на части, но безумно забавный граф, то ты вообще перестаёшь обращать внимание на всякие там условности.

Мы с мужем сидели в нашем огромном поместье.

Мой муж граф Галактион Убейконь сидел напротив меня в своём любимом кресле, которое скрипело при каждом его движении.

Он был в своём привычном виде. Как всегда его любимый рыжий парик набекрень, вставная челюсть и трость, на которую он опирался, и которая уже треснула посередине, но он отказывался её менять, потому что «эта трость прошла со мной три войны, Элеонора, она мне как родная».