Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 8 – Елена Коломеец

Гела встречает меня улыбкой и кивает в сторону столика у окна, на котором дымится чашка с…

— Кофе! — радостно улыбаюсь я.

— Как? Кофе? — удивленно спрашивает Гела. — Это горькая трава коф, мы варим ее со жгучими перцами, чтобы уравновесить жар внутри и снаружи.

Забавно, пахнет кофе и по виду тоже не отличить. Делаю глоток и не могу сдержать брызнувшие слезы.

— Бог ты мой, Гела, да им можно костры разжигать!

— А я для тебя послабее заварила, — пожимает плечами женщина, но, мне кажется, я вижу лукавую усмешку в уголках ее темно-карих глаз.

Жара на природе, да еще и в тени деревьев переносится легче, чем в больших городах, но мне, привычной к кондиционерам, все равно жарко. Техники тут, кажется, нет, так что я, не найдя ничего получше, обмахиваюсь подставкой под горячее.

— Жарко? — спрашивает Гела, открывая крышку огромного котла, стоящего на печи, и окутывая кухню душными клубами ароматного пара. Запах очень знакомый. Наученная горьким опытом с лже-кофе, осторожно пробую ложечку. Да это же аджика. Да такая вкусная, что я невольно сглатываю слюну.

— Хочешь с хлебом? Утром испекла.

Я мажу душистую хрусткую корочку соусом и блаженно наблюдаю за хозяйкой. Аромат душистых трав и пряностей наполняет кухню, смешиваясь с запахом томатов, чеснока и перца. Соус шипит и пузырится, и мне кажется, что я где-то в Грузии. За окном простираются величественные вершины гор, окутанные легкой дымкой. Вдали виднеются заснеженные пики, а внизу зеленеют леса и виноградники.

— Как у вас красиво. Люблю горы.

— В горах всё иначе, — кивает Гела, накрывая котел крышкой и убирая с огня. — Время течёт медленнее, люди живут проще. Тут ценят честность, труд и уважение к старшим. Так что самое время проявить уважение к старшим и немного потрудиться, — говорит она, протягивая мне фартук и большую ложку на длинной ручке. — Поможешь разложить?

Мы разливаем готовый соус, закрываем и укутываем одеялом. Тут даже другой мир не смог предложить что-то новенькое.

— Вкусно у вас получилось, — не выдержав молчаливой паузы, говорю я. — Научите меня?

— Да тут никаких тайн нет. Главное — делать всё с любовью. Когда ты готовишь, представляй, кому это предназначено. Если ты готовишь для семьи, думай о том, как они будут наслаждаться каждым кусочком. Если для друзей — пусть они чувствуют твоё тепло и заботу. Я вот варила на продажу и думала о жителях нашего города, о соседях и торговцах, что приезжают через горный перевал из Нармарка. Только представь, что где-то в холодном и болотистом Свалледе, где снега выпадает столько, что не видно крыш, кто-то откроет банку моей аджи и ощутит жар солнца, наполнится силой наших гор.

Это так прекрасно и трогательно, что у меня слезятся глаза. Правда, может, тут дело и в остром как бритва, аромате, что живет собственной жизнью, властвуя на кухне.

— Работу сделали, можно и отдохнуть. Танука вчера набрала отличных фруктов, можем взять корзинку и посидеть у ручья, а они пусть охладятся в воде. Или, может, ты голодная?

Качаю головой. Я так натрескалась хлеба с аджикой, или «аджи», как называет ее Гела, что есть, точно не хочу. А вот посидеть в прохладе не против. От жара готовки и солнца мне даже немного дурно.

Пока мы сидим, Гела рассказывает мне о своей семье и о себе. Оказывается, совсем недавно в Гарсте бушевала война между местными жителями и захватчиками с юга — адганами.