Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 66 – Елена Коломеец

Прощаюсь с ребятами, стараясь держаться бодрее. Нинея обнимает меня, плачет. Кото что-то неловко шутит, но у него самого дрожит подбородок. Я разворачиваюсь, чтобы уйти. И чувствую, как внутри разверзается черная дыра.

И тут что-то холодное, и влажное касается моей щиколотки. Опускаю взгляд. Льдинка. Он смотрит на меня своими синими глазами. Сажусь на корточки и осторожно глажу его одним пальцем.

— Спасибо тебе, малыш. За лед. За шоу. За все.

Но он не уходит. Он тычется мордочкой в мою ногу, потом поворачивается и смотрит на Салли. Огненная саламандра смотрит на него, а потом медленно, очень медленно кивает. А сообразительная Нинея уже бежит и тащит тот самый керамический горшок, в котором Льдинка ездил на базар.

Невероятно. Немыслимо.

— Льдинка… ты… ты меня не бросаешь? — шепчу я, и слезы снова наворачиваются на глаза, но теперь это слезы облегчения, крошечной, дрожащей надежды. Я не одна. Я кому-то нужна.

Обещаю ребятам передать весточку, когда устроюсь на новом месте и прошу от меня поблагодарить Гелу, Тануку и Вахо. Я напишу Геле большое письмо, она обязательно поймет, почему я ушла вот так. Не может не понять.

Вешаю сумку на плечо, бережно прижимаю к себе прохладный горшок с Льдинкой внутри. Разворачиваюсь и иду вниз по дороге в город. Не оглядываюсь. Но знаю, чувствую спиной, что на меня смотрят Кото, Нинея и мои саламандры.

Дорога кажется бесконечной. Солнце палит немилосердно, пыль въедается в горло, забивает нос, ноги гудят, подошвы горят. Если бы не Льдинка, я бы свалилась от теплового удара и обезвоживания. Но я упрямо иду вперед, хотя понятия не имею куда и зачем. Просто, потому что, когда идешь, появляется иллюзия хоть какого-то влияния на собственную жизнь. Вроде как что-то делаю.

У очередной развилки вижу резной указатель, украшенный искусной ковкой, поблескивающей на солнце: «Замок Гатри».

Я останавливаюсь. Пыльная, пропотевшая, с разбитым сердцем и горшком с саламандрой в руке Может быть, это и есть мое прибежище? Поколебавшись всего мгновение, поворачиваю на эту дорогу. Навстречу единственному человеку, который, как оказалось, всегда говорил мне правду.

Дорога к замку Гатри кажется гораздо, гораздо длиннее, чем в тот раз, когда я ехала сюда нарядной и полной глупых надежд. Каждый шаг отдается ноющей болью в уставших ногах. Я поправляю сумку на плече, бережнее прижимаю к себе горшок с Льдинкой. Он такой тихий и вялый, что страх за него тупой иглой впивается в меня острее, чем жалость к себе. Ничего, сейчас дойду и отдохну. Не может же быть, чтобы в замке Гатри не оказалось ванны.

Сам замок вырастает впереди, и от его вида по спине пробегает холодок. Он не просто мрачный, какой-то чужеродный, будто свалился сюда из мрачной сказки про гоблинов и вампиров. Как будто огромный, угрюмый зверь прилег отдохнуть среди этих солнечных склонов и виноградников, но так и не смог прижиться. Темные, отполированные ветром, камни. Окна-бойницы смотрят на мир с высокомерным безразличием. И невольно я сравниваю его с другим замком, который видела буквально вчера. Изящным, старым, с теплыми стенами и террасой, увитой виноградом.

«Да уж, Фила никак не представишь за работой на винограднике», — проносится в голове предательская мысль. Я зло трясу головой, будто могу стряхнуть с себя образ Нико с засученными рукавами и смеющимися глазами. Но он въелся в мозг, в сердце, в душу, как заноза.