Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 65 – Елена Коломеец

Все рушится в одно мгновение. Боль от предательства Нико мгновенно отступает, затмеваемая всепоглощающим ужасом потери моего дома. Я так его полюбила! Эти стены, этот запах, этот сад… Он стал частью меня. А теперь его отрывают с мясом, с кровью.

— Но… я могу… я уже почти… — бессмысленно бормочу я.

Примар качает головой, его лицо выражает искреннее, но бесполезное сожаление.

— Все понимаю, дитя. Ни в чем тебя не виню. Выданные на расходы деньги можешь не возвращать. У тебя есть время до завтра, чтобы собрать вещи. — Он тяжело вздыхает. — Ключ, пожалуйста.

Он протягивает руку. Я смотрю на его ладонь, словно не понимая, что он вообще хочет. Но, собираюсь с мыслями и снимаю с гвоздика у двери ключ, который так и провисел тут все эти дни. Тот самый, что примар вручил мне в первый день. Символ доверия. Символ нового начала. Я разжимаю пальцы, и холодный металл падает в его руку. Звук тихий, но для меня он грохочет, как падение железных ворот.

Комиссия уходит, увозя с собой мое будущее. А я стою на крыльце, не в силах пошевелиться, но все же сажусь на ступеньки крыльца. Просто сижу и смотрю на свой мертвый сад. Кото и Нинея молча жмутся друг к другу поодаль. Ждут, что я что-то скажу, что-то сделаю. Стану той самой могущественной ведьмой, за которую меня приняли в первый день. Но я — никто. Пустое место. И ждать до завтра нет никакого смысла.

Поднимаюсь и иду в дом. Достаю свою старую, потертую дорожную сумку, начинаю складывать вещи. Почти все они достались мне от семьи Патра. Платья от Тануки, пучки засушенных трав от Гелы, книга Вахо. Кое-какая еда. Деньги из спрятанного кошелька. И странный двуцветный кристалл, холодный и безжизненный на ощупь. Вот и все. Все, что осталось от Любы Соколовой в этом мире. Я не беру ничего из своего «производства» — котлы, бутылки, сиропы. Это принадлежало саду. А сад умер.

— Идем ко мне! Нет, ко мне! — наперебой говорят Кото и Нинея, входя в комнату. — Мама обрадуется! Место всегда найдется!

Я качаю головой, не глядя на них. Нет. Спасибо, мои милые, добрые помощники, но к вам я не пойду. И к Патра тоже. Они прекрасные люди и, наверняка, нашли бы для меня уголок, но жить по соседству с Нико, с моим… уже не моим, садом? Нет. Слишком много напоминаний о том, кем я могла бы стать, но не стала.

Насильно сую ребятам в руки пригоршню монет — честная плата, за честный труд. А все то добро, что они для меня сделали, все равно не отплатить деньгами. Выхожу на крыльцо. Мне некуда идти, но я не имею права окончательно расклеиться перед Кото и Нинеей. Пусть видят, что я ухожу с поднятой головой, а там хоть в овраг, лишь бы не видеть всего этого.

И тут мой взгляд падает на саламандр. Они сбились в кучку, смотрят на меня своими умными, печальными глазами, тычутся мордочками в мои босые ступни, тихо попискивая. И это последняя капля. Слезы, которых не было во время всего этого кошмара, теперь хлынули потоком.

— Салли, если хочешь, я что-нибудь придумаю. Найду телегу, горшки, — всхлипываю и глажу ее по теплой чешуйчатой спинке. — Мы как-нибудь устроимся.

Но Салли медленно, почти по-человечески качает головой. Она делает несколько шагов к саду, потом кладет лапку себе на грудь и следом на землю. Связь. Они связаны с этим местом.

— Понимаю, — вытираю лицо рукавом, оставляя на нем грязные разводы. — Не можешь уйти. Хоть бы этот их «настоящий» маг, — выплевываю я слово с горькой издевкой, — восстановил все. Хотя бы для вас.