Книга Сумей дождаться рассвета, страница 49 – Ирина Бовтрукевич

Познакомились. Мужчину звали Никита, ему было сорок два года, офицер в отставке. Когда я закончила свою работу, а он — свою, новый знакомый предложил подвезти меня домой. По дороге мы немного поговорили, и я почувствовала, что он проявляет ко мне особый, мужской интерес. Когда мужчине нравится женщина, она всегда это чувствует каким-то особенным образом. Это чувство читается в глазах, жестах, интонациях, неуместных шутках, поступках — во всем, даже в воздухе. Я не стала исключением, но категорически не хотела принимать ухаживания нового кавалера, с которым познакомилась со шваброй в руках, драя чужие унитазы и одетая пока еще в траурные одежды. Настроение мое было далеким от романтического, к тому же я не хотела иметь отношений с женатыми мужчинами. Ничем хорошим, думала я, это не закончится.

Мы распрощались около общежития, и я пребывала в уверенности, что никогда больше не увижу Никиту. Но номер своего пейджера (это прародитель мобильников, устройство для получения сообщений) на всякий случай ему дала — пока планировала работать у израильтян.

Наступила осень, я почти забыла о Никите. И вот однажды получила от него короткое сообщение: «Кирочка, я очень хочу тебя видеть. Мы можем встретиться? Буду ждать тебя завтра около «Макдональдса» на Бангалор в 18:00».

«Вот же настойчивый какой», — подумала я и в первую секунду решила точно никуда с ним не ходить. Немного погодя все-таки передумала: раз я не могу ему написать или позвонить, чтобы отказаться, то схожу ненадолго — просто поговорить.

Никита был не в моем вкусе. Невысокого роста, с пузиком, говорил как-то уж слишком слащаво: «Кирочка», «мои доченьки», «твой сынишка». Я не привыкла слышать от мужчин уменьшительно-ласкательные слова и воспринимала это как заискивание и что-то искусственное, ненатуральное и даже противное.

В условленное время я приехала к «Макдональдсу» и, как только вышла из троллейбуса, увидела на стоянке машину Никиты и его самого с огромным букетом белых роз. Ох уж эти белые розы — цветы моей юности, цветы, которые дарил мне Дима много лет назад.

Никита, широко улыбаясь и глядя внимательно на меня, медленно двинулся навстречу, подарил букет и отвез в китайский ресторан. Ни в зале, ни в фойе, как ни странно, не было ни одного посетителя, а весь обслуживающий персонал оказался только в нашем распоряжении. Кавалер гулял на широкую ногу. Меня, нищую, это смущало: голову сверлила мысль о недоедавшем сыне и убогой общаге. Однако надо отдать должное Никите: его обходительность, галантность и огромное внимание к тому, что я рассказывала о себе, сделали свое дело — мое сердце стало медленно таять.

Мне было тридцать три, к этому возрасту я научилась понимать мужчин и четко отличать их интерес ко мне как к женщине от примитивного зова плоти. Формула проста как топор: «Если мужчина пристально интересуется жизнью дамы, ее проблемами, задает вопросы и, главное, внимательно слушает ответы, а не рассказывает весь вечер о себе любимом — значит, женщина действительно ему интересна». Именно так и вел себя Никита. К тому же он неустанно твердил, что готовится к разводу с женой.

Я оттаяла и со временем потихонечку стала думать о Никите иначе. Мы встречались почти каждый день: он то забирал меня с работы, то встречал нас с Матвеем с курсов английского языка, то просто заезжал в гости. Так прошло еще несколько месяцев.