Книга Сумей дождаться рассвета, страница 48 – Ирина Бовтрукевич

Я очнулась и первое, о чем спросила, так это откуда о смерти знает тетя и почему именно они вдвоем приехали сообщить мне эту страшную новость. Шок продолжился: оказалось, что каким-то чудом в этот день к нам на участок съехались мамины сестры со своими семьями — причем не договариваясь и почти в одно и то же время. И все вместе нашли папу мертвым.

Он, видимо, еще накануне почувствовал себя плохо из-за очень большой физической нагрузки, лег отдохнуть с включенным светом, да так больше и не проснулся. Сердечная недостаточность. Сердце остановилось во сне. Отца похоронили на кладбище в Колодищах, о чем он просил задолго до своей смерти. И тоже непонятно, как он мог тогда знать, что уйдет раньше всех.

Полгода или больше, не знаю, я плакала каждый день. Просто плакала и плакала. Это была первая смерть родного человека в моей жизни, и я чувствовала, что вместе с папой на тот свет ушел кусочек меня самой.

Мы с мамой и сестрой не понимали, как жить дальше и что делать с недостроенным домом, на который и документов-то толком не было. Море вопросов — и ни одного ответа. В семье остались одни женщины и мальчик-подросток. Мои мысли о защите кандидатской диссертации пришлось забыть: надо было выживать дальше, растить сына, смотреть за мамой, попавшей в больницу в предынфарктном состоянии, и престарелой бабушкой. Сестра не очень-то хотела заниматься этими вопросами. Жизнь превратилась в одну черную ночь.

Не помню, кто именно сказал мне когда-то, что тьма не бывает вечной, а самый темный час всегда наступает перед рассветом. Так и случилось: спустя какое-то время мне все-таки удалось продать земельный участок с тем самым недостроенным домом, откуда навсегда ушел от нас мой отец. Я выручила очень небольшую сумму. Однако с учетом того, что в те годы вообще никто ничего продать не мог (частные дома не пользовались спросом, а у людей не было денег), моя продажа походила на настоящее чудо. На работе один сотрудник, прознав о моей победе, даже назвал меня еврейкой — мол, только еврею удалось бы продать строение в таком виде и в такие времена.

Часть суммы я отдала сестре и маме, а остальные деньги практически «похоронила» в банковской ячейке, запретив себе прикасаться к ним даже под страхом смерти.

Однажды ко мне зашла соседка по общаге, работавшая в другом институте, сообщила, что планирует уехать к родителям в отпуск, и попросила меня подменить ее на подработке. Это была простая работа — уборка арендной квартиры, где жили сотрудники израильского посольства. Ни много ни мало. Платили за эту работу моей знакомой (кандидату наук, кстати) неплохо, причем в долларах. Конечно, я согласилась ее подменить на месяц. Деньги мне были очень нужны. Однако, прежде чем меня допустили к месту работы, пришлось пройти проверку и собеседование в самом посольстве. Я с этим справилась и начала работать. Квартира находилась в центре города — большая, трехкомнатная, уборки много.

Однажды в разгар этой самой уборки в дверь позвонили. Я посмотрела в глазок и увидела незнакомого мужчину лет сорока. Дверь открывать не собиралась: я на работе, квартира посольства — не дай Бог что. Звонок повторился, незнакомец был очень настойчив. Наконец поняв, что я не собираюсь открывать, он громко и убедительно стал объяснять, что является реальным хозяином квартиры, пришел починить дверцу в кухонном гарнитуре и я должна впустить его. Я попросила связаться с посольством: пусть мне оттуда позвонят и скажут, что делать. Так и поступили.