Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 54 – Лина Богданова

— Ma, ты в этих балахонах напоминаешь рыночную торговку семечками, — как-то одарила комплиментом дочь.

Я замерла с куском кекса в одной руке и чашкой латте в другой. Началось! — кольнуло в сердце. Теперь уже самые дорогие снизошли до критики. Что же думают все остальные?

— Доча, — попробовала оправдаться я, — мне в них удобно, не тянет ничего и не выпирает.

— Зато видок — мрак! — упорствовало любимое чадо. — Необъятное диво дивное затяжного постбальзаковского синдрома. Ты тетю Свету из двадцать седьмой часто видишь?

Соседка из двадцать седьмой имела куда более внушительные объемы при тех же годах и росте.

— Ну встречаемся по утрам у подъезда, — пожала плечами я, откладывая кекс на блюдце. И запела с чувством: — «Дан приказ: ему — на запад, ей — в другую сторону…» А что, я на нее так сильно похожа?

И потянулась за яблоком: обойтись за ужином без десерта я не могла.

— В том-то и дело, что нет, — озадачила дочь. — А хотелось бы.

— Чего?

Яблоко осталось нетронутым. И умеют же некоторые опускать ниже ставшего почти классическим уровня плинтуса! Да что там плинтус! Моя самооценка опустилась до уровня подвала — на три этажа. Значит, Светка — красавица, а я — диво дивное. Да еще необъятное. О возрасте лучше промолчу.

— А того, — дочь потянула меня в прихожую. Кофе остался недопитым.

— Смотри! — она ткнула пальцем в зеркало. — Видишь?

А что тут смотреть? Ну я. Ну далеко не в самом лучшем из возможных видов. Хотя разлетаечка у меня симпатичная — птицы по небесной сини, веселенький шелк, натуральный, между прочим. Уютный такой. Милый. Мягонький.

— Ты мне же сама его на Новый год подарила, — напомнила я Асе. — Дальше что?

Дочь подошла сзади и ткнула меня в бок:

— Вот тут должна быть талия. А тут, — палец пополз выше, — высокая грудь. А тут… — я вздохнула и закатила глаза в потолок, изображая полнейшее равнодушие.

А чего нервничать по пустякам, похоже, сегодня не мой день — любимка такой разнос устроила. Но упрямством Ася пошла как раз в родную матушку, а посему продолжила экзекуцию как ни в чем не бывало:

— …тут у нас волнующая линия бедра, так?

Я проигнорировала дурацкий вопрос: бедра у меня во всех отношениях выдающиеся, ничем не скроешь. Впрочем, и грудь вполне заметна. Даже под разлетайкой.

— А у тебя в этой хламиде, — торжествовал дочуркин сарказм, — вместо соблазнительных песочных часов — хлопушка новогодняя получается. Дернуть, что ли, за веревочку и взорвать?

И потянула меня за хвост.

Дальше словесной перепалки — я тоже в карман за ответом не полезла — дело не пошло. Но горечь и обида глубоко застряли между душой и телом. Нет, Ася была ту ни при чем: злилась я на себя. А обижалась на судьбу, позволившую так опуститься. И ведь лет-то еще — кот наплакал, впереди так много интересного и волнительного: и дочкина свадьба (на которой я надеялась ох как блеснуть), и еще несколько отпусков, и очередные юбилеи.

Нет, не все обстояло так плохо. Стоило мне застегнуть на талии ремешок — и песочные часы обозначились ну если не в наилучшем, то во вполне приличном виде. Да и халатик поднялся. Выгодно подчеркивая стройные ножки.

И Ася потом уточнила, что претензии касались исключительно бесформенной одежды. А я поняла, чего мне так не хватало последнее время: обыкновенного человеческого (читай — мужского) восхищения. Ну не может женщина жить без восхищения, как ни крути, а не может. Чахнет, прибавляет морщинки и лишние килограммы. Прячет вышедшие в отставку достоинства под пестрыми балахонами. И сетует на приближающуюся старость. Ну год так проноет, два. А там, глядишь, и самой противно на себя в зеркало смотреть.