Онлайн книга «Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы»
|
— Послушай, майор, — обратился к милиционеру задержанный, — я, конечно, со всем уважением к вашему заведению. Но нельзя мне туда. Никак нельзя! Обещаю: в подвал этот больше ни ногой. Отпусти, будь другом! — Еще чего! — возмутился Карапузов. — Нарушать, значит, можно. А отвечать нельзя? Интересный получается рассказ. А с сигналом что делать прикажешь? Сигнал вчера поступил. И оформлен как полагается. Сегодня мне по сигналу рапорт писать. И что я, по-твоему, там напишу? Отпущен по уважительным причинам? — Он приосанился, прокашлялся и продолжил строго: — Пройдемте, гражданин! Николай поплелся следом, лихорадочно соображая, как выпутаться из затруднительного положения. Раньше подобного рода задержания воспринимались досадными приложениями к его ненадежному статусу. Ежели положено, так и отсидим. Вымоемся, отогреемся. По врачам пройдемся. Да и кратковременное воздержание для здоровья полезно. Теперь же другое дело — Шарик один останется. Куда ему деваться? Не привык бродяжничать. Разве что на старое место вернется. А там уж и не ждут. Пропадет бедолага! Из-за него и пропадет. Перед глазами серой киношной лентой поплыла картинка: за милицейским УАЗом несется Шарик. Машина набирает ход, пес отстает. Спотыкается. Больно ударяется грудью о бордюр. Вскакивает. Падает снова. Тяжело поднимается… Сердце Николая вдруг набухло, налилось болью. Отяжелело, медленно опустилось куда-то вниз. Ноги сделались ватными, коленки подгибались. Он будто постарел лет на двадцать. Осунулся. Втянул голову в плечи. — Эй, что за дела? — забеспокоился Карапузов. — Плохо, что ли? — Плохо… — прохрипел задержанный, бледнея на глазах. — Нельзя мне ехать, майор. — Лейтенант я, — не поддался на лесть участковый, — старший. Давай подмогну чуток. Машину сейчас вызову. Или сразу скорую? Чегой-то колбасит тебя, мужик. Сердце? — Будь оно неладно! Прихватило, сил нет. — Тогда скорую… — Ты лучше отпусти меня, капитан. Нельзя мне в участок. Не один я. — Подельника имеешь? — Собаку. Пойми, нельзя ей без хозяина оставаться. Погибнет. Будь человеком… Карапузов вздохнул. Отпускать нарушителя не хотелось. Но и собаку оставлять без хозяина грех. У него самого с детства жили в доме собаки. Таксы, пекинесы, той. А он о крупной породе мечтал. Овчарке или бульдоге. Но в их с мамой распашной двушке особенно не разбежишься. Приходилось довольствоваться мелкими любимцами. И Карапузов со всей возможной нежностью тетешкался с пушистой мелюзгой, мечтая дослужиться до генерала. Чтобы построить особнячок в пригороде и уж тогда… Старлей вздохнул, отгоняя непрошеную мягкость. Оглянулся — сзади послышался ответный вздох. И обомлел: рядом — даже руку протягивать не надо — сидел абсолютно несчастный красавец овчар. Похоже, чистокровный немец. В собачьих глазах плескался явный избыток влаги. — Ваш, что ли? — шепнул он в сторону задержанного. — Мой. — Вот я и говорю, — послышалось со стороны, — вконец обнаглели бомжи! Уже с животными подвалы занимают. Не ровен час, коров да поросят разводить станут, а нам отвечай. — А вы, гражданин, идите уже. Вы свое дело сделали. Будете нужны — вызовем. — Но я… — Рабочий день в разгаре. Не смею задерживать. Сами разберемся. Расстроенный невниманием дворник махнул рукой в сторону Шарика и поплелся к соседнему подъезду. Три пары глаз молча проводили его глазами. |