Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 117 – Лина Богданова

Как, например, сегодня. Ночью приснился Семенычу рынок. На прилавках клубника. Да какая! С приличное яблоко. И пахла. Остро и нестерпимо соблазнительно.

Он проснулся и соблазнительный аромат с собой принес.

— Какая клубника в начале мая? — возмутился для порядка, смахивая остатки сна и дразнящий запах свежих ягод. — Кому скажи — обсмеют. Особенно Марина. Проходу не даст до вечера.

Жена досталась Семенычу говорливая и на язык острая. Чуть что не по ней — уговорит до потери сознания. Хоть из дому беги.

Но не бежал Семеныч. Потому что жалел и любил. Всю жизнь. Даже больше жизни, как писалось в умных и добрых книгах.

Приходилось терпеть. И сдерживаться. Чтобы лишнюю глупость на-гора не выдать.

А порой хотелось. Как сегодня. Потому что клубнику супруга обожала. И сезона клубничного ждала с нетерпением. И заготовки всевозможные из любимой ягоды делала. И морозила килограммами. И ела не в себя. И лечила все хвори.

Чуть ли не как в Бога в клубнику свою верила.

— Вот увидишь, я раньше, чем в июле, не помру, — твердила она мужу в минуты болезней. — Ни дня клубничного не пропущу. Даже на смертном одре.

Семеныч не протестовал. И очень хотел верить. И верил почти. И гнал от себя сомнения. А как не гнать? Ведь жизнь без жены лишалась всякого смысла и удовольствия. А та слабела с годами. Чахла. По всему выходило, доживала свой век. Лишь чудом выкарабкивалась из бесконечных простуд и артритов, сбоев сердечных ритмов и прочих коварных спутников старости.

Вот и теперь. Только-только погода на лето повернула. Распустились на деревьях листочки да украсились клумбы у подъезда яркими тюльпанами — жить бы да радоваться. А Маринка подхватила инфекцию и слегла. С высокой температурой и слабостью. С признаками обострившегося пессимизма.

— Витаминчиков бы бабушке, — качал головой молоденький участковый доктор. — Да песен веселых. Отвлечь ее от вредных мыслей надо. Справитесь?

— Постараюсь, — пожал плечами супруг. — Не хотелось бы одному оставшийся век вековать.

— И постарайтесь, раз не хотелось бы. Прямо сейчас отправляйтесь на рынок. Ревеня купите, щавеля, укропчика какого. Что там еще по сезону у нас?

По сезону было не богато. Но Семеныч напоил супругу чаем с клубничным вареньем и поспешил на рынок. Кисель из ревеня он варить умел, а укроп можно в картошечку будет порезать.

— И тюльпанов Маринке куплю пяток. Пусть к весне причастится. Авось полегчает.

Он свернул за угол. Миновал ворота и замер в недоумении. Голова пошла кругом. Перед глазами заколыхались торговые ряды, машины, фигуры покупателей. Пришлось опереться о прилавок, перевести дух и прогнать остатки сна. Последнее не удалось: воздух был пронизан запахом клубники.

Мало того — проходящие мимо торжественно несли пакеты с горстями крупной спелой ягоды. Впору бы перекреститься, да не на что. Разве что водички попить. Семеныч остановился у киоска. Залпом осушил один стакан. Потом второй.

Наваждение никуда не делось. Более того, взгляду повернувшегося в сторону овощных рядов старика предстало еще не покинувшее память видение: лотки крупной спелой ягоды. Величиной не с яблоко, конечно, но с добрую сливу.

— Откуда? — он подошел к продавцам на ватных ногах.

— Из Молдовы. Урожай у них случился головокружительный. Девать некуда. Вот с нашими властями договорились. На пробу взять не желаете?