Онлайн книга «На перекрестках судеб»
|
Прохорович-старший чувствовал себя плохо. В ответах путался. Перескакивал с одной кочки на другую. О работе на заимке говорил многословно, но пусто. О яхте вообще ничего вспомнить не смог. Посетовал на судьбу — только все успокоилось, жить бы да жить, а уж некогда. А если и осталась пара годиков, так и те уже не в кайф. — Вон, Катюха теперь сливки с мово молока-то сымаеть, телушка хитрючая, — кивнул дед на сидящую рядом внучку. — Я те покажу телушку! — девица поднесла кулак прямо к дедову носу. — Котлет неделю не получишь! Переведу на хлеб и щи. — Суровая, вишь! — одобрительно воспринял угрозу дедок. — Фамильный характер! Так что извиняй, ребята, а котлет я вам не отдам! Я ж до смерти голодным останусь. Знает, говёшница, во что бить. Вся в мою бабку, та была… Лирическое отступление заняло около получаса. Гости выжидали удобного момента для перевода стрелок в нужном направлении. Девица нервно поглядывала на часы. Наконец дед выдохся. — Ну, что там еще? — А фуникулер у вас откуда? — Фуни… что? — Фуникулер. — Это та штуковина, за которую тебя второй раз посадить грозились. Люльки на веревке, — пояснила внучка. — Какая там веревка — канат! Вот и доверяй после этого бабам… — рассмеялся старик, обнажая беззубые десны. — Так там я и не бывал никогда… — По ксерокопии его паспорта ту игрушку купили. Оформили на деда. Теперь вот маюсь и с ним. Никак покупателя найти не могу. И везде одна, хоть бы какой мужик нашелся… — Чтоб клюнул на твои богатства? — захихикал старик. — Так в город ехать надоть. Наши вон, у своих баб за подолы держатся, их мильенами не заманишь. А с подолами у тебя дело швах… Водички-то принесешь? — Не заслужил, — процедила Катюха, но пошла за водой. — Вреть она, — зашептал Прохорович. — В жизни ничего никому не отдасть. Жадная — страсть! Все к рукам норовит прибрать, воспитал на свою задницу! — А как ваш паспорт оказался у покупателя? — Так ить… хто его знаеть… Могёт, украли. А могёт, взяли попользоваться. — Значит, чужие заходили? Ну, около полугода назад. — Эт вряд ли… Катюха чужих дальше сеней не пущаеть. Факт. — Свои, значит… — Дык, своих-то раз, два и обчелся. Рази что братан. Да женка евоная… — А о Марусе Михайловне своей забыл? — на пороге появилась Катюха с кружкой. — Она как-то осенью наведывалась. Зазнобились когда-то с дедом. Та и взяла, коли кто копейку посулил. Продажная тварь. — Ты чё мелешь, козява? Что б Маруся продалась! Да ни в жисть! — Много ты понимаешь! — А и понимаю! Они ж с Любкой по миру пошли, а ты: продажная… Сама такая! Ить с твоей подачи и пошли… — Так! — Катерина ткнула кружку в беззубый рот и указала гостям на дверь: — Хорошего понемножку. Вот Бог. А вот порог. Желаю здравствовать! А упорствовать станете, полицию вызову. Издевательство над престарелым, я свидетель. А он уж три года как недееспособный. — В такие минуты я начинаю сомневаться в своей профпригодности, — пожаловался Гаврила на обратном пути. — Железная баба! — Это потому, что одна, — со знанием дела заступился за бизнес-леди Катюху Михей. — Вот и бесится. Два мужика завидных в гости заскочили, но ни один на ее прелести не то, что не клюнул, внимания не обратил. — Зря, выходит, день потратили. — Ну, не все нам отдыхать, мы ж люди обязанные. А насчет зря позволю с тобой не согласиться. Большего из этих не вытрясешь. Светиться нам опять же не резон. А по делу польза от дедового словоблудия кой-какая имеется. И девица лепту внесла. Чего смотришь? Сам не разобрался? Ну, во-первых, деду все же заплатили тогда. Прилично. А во-вторых, паспорт его взяла наша знакомая… Вернее, знакомая нашей знакомой. Что и требовалось доказать! Вот и складывается одно к одному, — заторопился вдруг Михей. — Поехали. |