Онлайн книга «На перекрестках судеб»
|
— И это мы называли раем! — А ты думал: рай абсолютен, в нем есть все… — …даже ад, — хихикнул Гулькин. — Хочешь в раю остаться, терпи! — Как-то пропало желание… — Так, может, пойдешь с миром? А там тебя уже ждут… — Я бы попросил вас заняться делом. Начнем, пожалуй, с выбывших. — Царствие им небесное! — Сплюнь, придурок… Вскоре напротив фамилии Копейкина значилось: первая и единственная страсть всей жизни — собственный банк. Уязвимость Матвея формулировалась короче: полностью зависим от тестя. Родину достались высокомерие и стремление к мировому господству. Рак признался в любви к своей должности: — Я без нее не жилец. Столько лет на гору взбирался. Через что только не переступил — любовь, верность, порядочность. Да я за нее любого порву! Тут и соратников прорвало. Гулькин конкретизировал пункт «семья» до состояния «ради жены готов на все». Жук исправил «бабы» на «патологический бабник», немного подумал и вписал строчкой ниже: стремлюсь к служебному росту. Пририсовал пьедестал и человечка на верхней ступеньке. Сапун поставил запятую и закончил предложение: боюсь ее до умопомрачения. И только Николай Павлович оставил все, как есть. — Ну, ты и мастак! — толкнул приятеля заметно повеселевший Жук. — Крылов отдыхает! — А кто такой Крылов? — поинтересовался Гулькин. — Это из Совета Федерации, что ли? — Нет, не из Совета. Держи выше! Иван Андреич, известный русский баснописец. — А этот при чем? — А при том, что поскромничал наш Николаша, противный… Последнее слово было произнесено в таком тоне, что дополнительных комментариев не потребовалось. Светлов побледнел и был готов ввязаться в драку. Ерофей не позволил. Осадил вскочившего полковника, ткнул в нос хохмачу кулак. Но Жука понесло: — Это надо же, как красиво у нас получается: одинок, зависим от подчиненных! Как много лишних букв! Написал бы проще: гомик. — Да я тебе… — А ну хватит! — так стукнул по столу кулаком Олег Олегович, что графин с коньяком подпрыгнул и приземлился в непосредственной близости от края, две пузатые стопки покатились и со звоном разбились об эксклюзивную итальянскую плитку. — На противника пашете, петушки? Не позволю общее дело испортить! — Олежек, ты чего? — испуганно повернулся к нему Иван. — Ничего: тут бы элементарно выкарабкаться, а эти… — Нервы, Олег, — устало опустился в кресло Ерофей Игоревич. — Это все нервы. — Нервы… Да эта зараза только того и ждет. В самый корень зрит, гнида! Копейкина любимого детища лишила, Мотьку — папаши-толстосума, Роберта — вожделенной славы. — А дальше по списку я… — бескровными губами прошептал Гулькин. — Спасайся, брат! Подключай, кого надо. За границу махни. Или хоть бабу свою отправь… — Погодите! Не так сразу. Даю ночь на размышление. Завтра к восьми прошу собраться. Займемся стратегией защиты. И еще: сегодня к вам придут люди. На каждого — два профи нормального класса. Будьте с ними корректны и откровенны. У меня все… — Ну, до завтра уж как-нибудь протянем… Ночью все кошки в одном цвете — поди разберись! — А Жук в своем репертуаре… Замечание никого не тронуло. Гулькин вышел одним из первых. Почувствовал слабость в ногах, присел на ступеньках. Легкость, с которой он лавировал в сужающемся лабиринте, пропала. В сознании огромными жерновами перемалывались возможные тактики. Жену он, конечно, отправит. И сам отправится вслед за ней. Только бы успеть! Только бы… |