Онлайн книга «На перекрестках судеб»
|
В унылой комнатушке стоял крохотный столик, два креслица, вешалка с одиноким пальто, белый короб холодильника. На стене чуть перекосилось запыленное зеркало. «Подойти? Ведь нет никого! Впрочем, можно рассмотреть то, что осталось. Чтобы потом не пугаться собственного отражения». — А стоит ли? Может, так и уйти, не познакомившись с новым обликом? По-английски. Жалеть-то почти некому. Разве что мама… и он… Неужели? Но как же… и когда… Она позволила себе слегка слукавить. Каждая женщина совершенно точно знает, когда это случилось. И как… Потрескавшиеся губы тронула улыбка. Первая за три месяца… — Ой… — резкая боль прервала терзания. — Болит? Еще бы… Как это Вас угораздило. Поберегли бы голову-то. Давайте смажем… Где тут у нас бальзамчик? Пожилой доктор вошел неслышно. И тут же принялся суетиться у холодильника. Переставлял флаконы и коробки, что-то бормотал себе под нос, скрипел дверцей, то и дело поправлял съезжающие очки. — Доктор, насчет беременности Вы не пошутили? — С Вами шутить небезопасно, — улыбнулся тот, — так что поостерегусь пока. А Вы порадуйтесь. — Чему? — Ну как же… — А, Вы об этом… Вряд ли смогу… не к месту все это… не к месту… — Я думаю иначе. Если, конечно, Вас интересует чужое мнение. Если хотите, это Божий подарок. Своеобразная замена… — Нет!!! — Еще раз простите, сглупил… Какая здесь может быть замена? Доктор смутился, уронил коробочку с бальзамом. Неуклюже присел. Она отвернулась к окну. Хотелось плакать. Но слез не было. Похоже, закончились в тот проклятый вечер. Ушли прочь. Вместе с верой и надеждой. Смыли любовь. А заодно и смысл жизни. Оставили боль, горечь. И пустоту… — Еще один укольчик можно… — шепнул доктор из-за спины. — Так надо. Потерпите денек. Потерпите… «Еще денек. И еще… и снова… Она только и делает, что терпит. А что остается? Ведь живых в могилу не кладут. А умереть…» — О самоубийстве даже не думай, — шептала мать, укачивая ее, как маленькую девочку, проснувшуюся от затяжного кошмарного сна. — Грех это, а грешники с невинно убиенными на том свете никогда не встречаются. Никогда… Мудрая мама знала, как уберечь дочь от последнего шага. И смогла донести до воспаленного сознания это «никогда». О самоубийстве пришлось забыть. Продолжить земное существование. Лишенное ценностей и смысла. Наполненное болью, гневом и чувством вины. Несмываемой, неискупаемой, обостряющейся каждый день, каждую минуту… — Бог дает нам лишь те страдания, которые мы сможем вынести, — шептала мама, поглаживая поседевшие прядки. — Держись, моя девочка. Держись… Ах, если бы она могла! Ах, если бы… И было забвение. Потом взрыв, психиатрическая лечебница. Бокс для буйно помешанных, как говорили санитары. Недели тяжелого медикаментозного забытья. Между ними — приступы боли, гнева, отчаяния, содранные в кровь пальцы, обломанные ногти, сорванный голос. Что-то еще… такое же острое и беспросветное… Теперь вот, этот крохотный кабинет, палата № 6. И пустота… Нет, не пустота… Никому не нужная беременность… Начало чьей-то жизни… К чему? У нее не хватит сил и чувств, чтобы выносить, родить, вырастить ребенка… Ее ребенка… ЕГО ребенка… Она поднялась и подошла к зеркалу. Никакого намека. А должен бы… Совершенно ничего не изменилось с момента последнего свидания с отражением. Изможденная старуха. Пустые, глубоко запавшие глаза. Глубокие носогубные складки. Искусанные в кровь, отливающие синевой губы. Обвисшие груди. Впалый живот. Безвольно опущенные руки… |