Книга Слова в "Уголке", страница 2 – Лина Лионова

Он был высоким — на голову выше большинства посетителей, и двигался так, будто старался занимать как можно меньше пространства: плечи чуть опущены, шаги тихие, взгляд направлен вперед, но не на людей, а будто сквозь. У него были темные волосы, удлиненная стрижка — несколько прядей падали на лоб, и он иногда откидывал их быстрым движением. Очки в тонкой оправе делали его лицо чуть строже, но в то же время добавляли ему какой-то книжной мягкости, будто он привык смотреть на мир через призму страниц.

Марк не спешил. Он остановился у стойки, не поднимая глаз, и привычно произнес:

— Чай с лимоном, пожалуйста.

Лина кивнула, будто это было самое важное поручение на свете. Она взяла чашку из стопки, проверила, нет ли на ней сколов, налила кипяток, положила пакетик чая, а лимон нарезала чуть тоньше, чем обычно. Ей хотелось, чтобы этот лимон был идеальным — не слишком кислым, не слишком бледным, а именно таким, который делает утро чуть светлее.

Пока чай заваривался, Лина украдкой наблюдала за Марком. Он стоял, слегка опираясь на стойку, и смотрел куда-то в сторону, будто искал что-то на полках или просто избегал встречаться взглядом. В нем была какая-то замкнутая красота — как у героя книги, который знает слишком много, но никому не рассказывает.

Она поставила чашку перед ним, добавила маленькую тарелочку с долькой лимона и сказала чуть тише, чем обычно:

— Ваш чай.

Марк поднял глаза, и на мгновение их взгляды встретились. У него были темно-карие глаза, почти черные, и в них мелькнуло что-то — удивление, благодарность, а может, просто отражение света. Он кивнул, тихо произнес «спасибо» и взял чашку.

Лина хотела сказать что-нибудь еще — что-нибудь легкое, вроде «хорошего дня» или «пусть чай будет вкусным», но слова застряли в горле. Она вдруг почувствовала, как сильно бьется сердце, будто она сделала что-то невероятно важное, а не просто налила чай постоянному гостю.

Марк сел у окна, на свое привычное место, открыл книгу, которую принес с собой, и снова ушел в выдуманный мир. Лина вернулась к своим делам, но теперь ее движения были чуть быстрее, чуть взволнованнее. Она ловила себя на том, что поглядывает в его сторону, отмечая, как он держит чашку, как переворачивает страницу, как иногда касается оправы очков, будто проверяя, на месте ли они.

В этот момент она призналась себе в том, о чем старалась не думать: ей хотелось, чтобы однажды он посмотрел на нее не как на бариста, наливающую чай, а как на человека, с которым можно поговорить. Не о погоде и не о напитках, а о чем-то настоящем.

Но пока что он молчал. И она тоже.

День шел своим чередом: приходили и уходили люди, звенел колокольчик на двери, шипела кофемашина, пахло корицей и кофе. Лина работала, улыбалась, принимала заказы, но где-то внутри у нее тихо жила надежда — крошечная, хрупкая, как мыльный пузырь.

Когда Марк допил чай, он аккуратно закрыл книгу, положил на стойку несколько монет — чуть больше, чем нужно, — и снова кивнул Лине. Она кивнула в ответ, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри все трепетало.

Он ушел, не сказав ни слова, кроме той тихой благодарности. Дверь закрылась, колокольчик звякнул, и кофейня снова наполнилась привычными звуками и запахами.

Лина посмотрела на пустую чашку, которую он оставил, и тихо вздохнула.