Книга Слова в "Уголке", страница 9 – Лина Лионова

Пока заваривался чай, она украдкой наблюдала за ним. Марк стоял, слегка ссутулившись, будто пытался занимать как можно меньше места, и время от времени поглядывал в сторону Лины, но тут же отводил взгляд, будто ловил себя на этом и смущался.

Один раз он даже приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но потом только кивнул и снова посмотрел в сторону окна, где дождь все так же стекал по стеклу.

Потом он задержался у стойки чуть дольше, чем обычно, и Лина уже успела подумать: «Сейчас. Сейчас он скажет что-то про записку». Но он только поправил очки и тихо добавил:

— Спасибо.

Марк взял чашку, уже собирался отойти, но вдруг снова повернулся к Лине, приоткрыл рот… и снова ничего не сказал. Только чуть склонил голову, будто извиняясь за то, что вообще пытался заговорить, и ушел к своему столику у окна.

Лина смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри все сжимается от смеси надежды и разочарования. Он будто хотел что-то сказать. Он действительно хотел. Но каждый раз что-то останавливало его — может, его собственная замкнутость, может, неуверенность, может, страх быть неправильно понятым.

Она вернулась за стойку, чувствуя, как дрожат пальцы. Артем заметил это и молча пододвинул к ней кружку с ромашковым чаем — не для продажи, просто для нее.

— Он хотел что-то сказать, — тихо произнесла Лина, скорее себе, чем Артему. — Я видела. Три раза. Три раза он почти начинал, и три раза останавливался.

Артем кивнул, не пытаясь ее переубедить или приукрасить.

— Значит, ему тоже непросто. Иногда сказать «привет» бывает сложнее, чем кажется. Особенно если боишься, что тебя не поймут.

Лина обхватила кружку ладонями, чувствуя, как тепло медленно поднимается от пальцев к запястьям, а потом дальше, к сердцу.

— А что мне делать теперь? Ждать? Или забыть?

Артем чуть наклонил голову, думая, как лучше ответить.

— Ждать — можно. Но не так, чтобы это съедало тебя изнутри. Пусть эта записка будет не грузом, а просто словом, которое ты сказала. Ты его сказала. Дальше — его очередь, если он захочет. А если нет, то у тебя есть твои истории, твоя учеба, эта кофейня. И у тебя есть я, чтобы рассказывать дурацкие истории, когда станет тяжело.

Лина снова улыбнулась, на этот раз чуть спокойнее.

Марк сидел у окна, листал книгу, делал глоток чая. Время от времени он поглядывал на стойку, будто хотел еще раз встретиться взглядом с Линой, но каждый раз отводил глаза первым.

Лина не знала, прочитал ли он записку. Не знала, что он думает. Но в этот момент она вдруг поняла одну вещь: она не могла заставить его заговорить. Она могла только оставаться собой — той самой девушкой, которая заваривает чай чуть тоньше, чем обычно, которая пишет истории в блокнот и которая однажды решилась оставить маленькую записку между страниц чужой книги.

И этого было достаточно. По крайней мере, на сегодня.

Дождь за окном не утихал — он стал тише, превратился в ровный, спокойный шум, будто город наконец выдохнул и устроился поудобнее под мокрым пледом. В кофейне пахло корицей и теплым хлебом, кто-то тихо смеялся у дальнего столика, звякала посуда, шипела кофемашина. Все шло как обычно. И именно поэтому Лина особенно остро чувствовала, как этот обычный день сейчас балансирует на тонком лезвии: одно движение — и все изменится.