Книга Выйду замуж за сантехника. Мажоров не предлагать!, страница 24 – Анна Пантера

Расстроенная, иду к дверям в отель, но замираю, не заходя в него: взгляд невольно перемещается на окна второго этажа. У Леопольдовича 204 номер, а значит…

Я прикидываю в уме расположение комнат и вычисляю нужное окно. Вот там сейчас явно творится разврат!

Ну и что мне делать? Вернуться в свой номер или прогуляться по территории?

За этими мыслями сама не замечаю, что уже направляюсь к парковой зоне, как вдруг взгляд падает на приставную деревянную лестницу с торца здания. Зачем она здесь? Бог её знает. Может, рабочие что-то ремонтировали и забыли убрать.

Идиотская мысль приходит молниеносно и подавляет все доводы разума. Я хватаю эту лестницу — благо она оказывается не очень тяжёлой — и волоку к окну Леопольдовича.

Приставляю к стене, проверяю на устойчивость и начинаю потихоньку по ней взбираться, задавая самой себе логичный вопрос: что я делаю и зачем? Ответов не знаю, но упрямо ползу наверх.

Добравшись до заветного окна, оглядываюсь на гуляющих отдыхающих: вроде никто не обращает на меня никакого внимания, наверняка решили, что я сотрудник отеля.

Прилипаю лбом к стеклу и пытаюсь рассмотреть, что же происходит в комнате, в которой сейчас уединились мой босс и эта премудрая коза, однако ничего не вижу: шторы оказываются плотно закрыты, ни одной щёлочки!

Ясно, занимаются там всякими непотребствами и спрятались, гады!

— Юлия Владимировна, а что вы там делаете? — неожиданно слышу снизу ехидный голос Леопольдовича, вздрагиваю от неожиданности и едва не сваливаюсь с верхотуры.

Откуда он здесь взялся? Ведь прошло минут десять, не больше! Они с премудрой так быстро сделали свои грязные делишки?

— Я… — Осторожно оборачиваюсь и вижу улыбающегося босса, который явно изо всех сил сдерживает хохот. — Я веду наблюдение, — гордо сообщаю, не придумав ничего получше.

— Ну и как? — интересуется Даровский. — Есть результаты?

— Не очень, — вздохнув, признаюсь я.

— Ну, тогда продолжайте вести наблюдение, — отдаёт распоряжение босс. — Доложите мне, когда появятся какие-то новости.

И этот гад разворачивается, явно намереваясь уйти, но я, понимая, что спуститься будет намного сложнее, чем подняться, отчаянно кричу:

— Подождите, Артём Леонидович!

— Чего тебе, Мойка?

— Моя фамилия Бойко, — терпеливо напоминаю ему, хотя и понимаю, что он намеренно её коверкает.

— Мне кажется, сейчас это не имеет значения, — усмехается он.

— Помогите мне, пожалуйста, отсюда спуститься, — прошу в отчаянии.

— А что так? — продолжает издеваться надо мной. — Я думал, тебе там нравится.

— Нет, ни капельки, — мотаю головой. — Забралась сюда, не подумав. Теперь вряд ли смогу слезть.

— Эх, взял помощницу на свою голову, — бубнит себе под нос Леопольдович. — Непонятно, кто кому вообще помогает. Давай ползи вниз, шпионка-самоучка, — добреет наконец он, — я тут тебя подстрахую.

Его тон вселяет в меня уверенность, и я, зажмурившись, резко, пока страх не накатил с новой силой, переставляю ногу ниже, слыша противный треск ткани.

Твою мать! Только этого не хватало! Штаны лопнули сзади прямо по шву — судя по всему, явив окружающим мою филейную часть тела. А если принять во внимание взрывной хохот босса, дыра получилась достаточная, чтобы прочесть надпись на моих трусах.

И вот теперь возникает вопрос: какую именно? Катюха подарила мне набор из трёх черных трусишек с разными текстами на попе: «Место для неприятностей», «Все бабы как бабы, а я — королева!» и «Сокровище», но я не помню, какие именно надела сегодня после душа в номере.