Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 79 – Арина Арская

— Да господи, — вздыхает позади Позднякова. — Какой же ты понторез.

Она хватает меня за рукав, разворачивает на три четверти и легонько толкает вперёд.

— Там кухня.

А потом тихо смеётся.

Я тоже прячу улыбку.

У дверей кухни я резко останавливаюсь. Упираюсь рукой в стену — предотвращаю неизбежное падение. Оборачиваюсь к Поздняковой.

Она стоит в шаге от меня.

— Позднякова, — говорю я с угрозой. — Это наш последний шанс остановиться.

— Ну что опять? — фыркает она.

— Если ты меня сейчас накормишь, — я качаю головой, — то у нас с тобой не будет пути назад.

Она молчит.

— А если люди правы, — продолжаю я, — и путь к сердцу мужчины действительно лежит через желудок?

Пауза.

— Если я влюблюсь в тебя, Позднякова, — говорю я, и голос мой звучит глухо, хрипло, почти серьёзно, — то что ты будешь делать?

Она сжимает переносицу пальцами.

Прячет от меня милый румянец на щеках, но я его вижу.

— Я уже начинаю жалеть, что вам позвонила, — шепчет она.

— Тогда я тебя точно поцелую, Позднякова, — обещаю я.

Мой грозный и высокомерный босс Михаил Валентинович сидит на моей кухне, за моим столом и ест мои пельмешки.

Ест смачно, громко и голодно.

Вот он целиком закидывает очередного жирного красавца в рот. Почти не жует. Когда он проглатывает, то его кадык жадно двигается под кожей, поросшей седой щетиной. Губы блестят от бульона.

— Ух, — выдыхает он и тянется к миске с квашеной капустой.

Я заправила её ароматным, золотистым, домашним подсолнечным маслом. Оно пахнет семечками, чуть горчит, но приятно.

Капуста аппетитно хрустит на его зубах. Хрум. Хрум.

Мистер Медведь жмурится от удовольствия.

И снова тянется к пельменям.

Их оставалось с десяток. Сейчас — три. Потом два. Потом один.

Он не замечает меня. Он полностью поглощен поздним ужином.

Я подношу к губам свою любимую кружку "Я ВОСЬМОЕ ЧУДО СВЕТА" и делаю глоток. Ромашковый чай остыл, поэтому горечь чувствуется сейчас сильнее. Я специально завариваю его покрепче, чтобы спокойно спать по ночам

— М-м-м, — глубоко и утробно мычит Михаил Валентинович, — Хорошо-то как...

Последний пельмень исчезает в его жадном рту.

Есть что-то первобытное в том, как он ест. Что-то такое, от чего внутри меня разливается инстинктивное женское удовольствие.

Самка накормила самца, и теперь смотрит, как он насыщается, и в этом есть своя дикая, древняя радость.

Мистер Медвеь допивает бульон прямо из миски. Подносит её ко рту обхватив огромными руками и делает несколько шумных, жадных глотков. Край миски касается его нижней губы, и бульон стекает тонкой струйкой по подбородку, теряется в его седой бороде.

Ставит пустую миску на стол.

Затем он пальцами собирает со дна последнюю порцию квашеной капусты. Да, это некультурно, но по-варварски красиво.

Опять хрустит капустой.

Я смотрю на его сильные уверенные руки. Такими руками можно задушить, а можно обнять и прижать к себе.

— Никогда не любил квашеную капусту, — заявляет Михаил Валентинович, прищурившись на меня.

В его мутных сонных глазах загорается искорка его обычного высокомерия. Очухивается, милый.

— Просто иногда её неправильно квасят, — тихо отвечаю я.

Снисходительно хмыкает. Он откидывается на спинку стула. Стул жалобно поскрипывает.

Михаил Валентинович вытирает губы и подбородое салфеткой. Комкает её и с ленивым, сытым движением кидает прямо в пустую миску. Мы молчим.