Книга Босс. 45 – баба ягодка опять, страница 119 – Арина Арская

Похоже, мой брат Марк был прав.

Мы ничего не решаем, когда встречаем ту женщину, которая цепляет нас острым крючком за самое сердце где-то под аортой.

Я ведь совсем не планировал сейчас подходить к Поздняковой. Я должен был просто закончить планёрку, отпустить всех, уйти к себе в кабинет, но вот я стою перед ней.

И я совсем не планировал того, что сейчас сделаю.

Мои ладони сами смыкаются на её талии.

Под тканью рубашки чувствую живое, женское, желанное тепло. Вера коротко и испуганно ойкает, и вот она уже у меня на плече.

В переговорной разом ахают. Кто-то из женщин вскрикивает, кто-то начинает удивлённо шептаться.

Я на это ноль внимания.

Разворачиваюсь на пятках и, придерживая брыкающуюся Позднякову за бёдра, деловито выхожу из переговорной.

Честно, я сейчас сам не понимаю, что творю. Действую совсем не я, а моя глубинная варварская часть. Схватить и унести!

— Миша! — шипит Вера мне в спину. — Какого черта?!

Голос у неё сдавленный, возмущённый. Она лупит меня кулаками по пояснице, но я эти удары почтине чувствую.

— Холодного нейтралитета нам не сохранить, — бурчу я себе под нос.

И не выкинуть мне Веру из головы, потому что её хочет мой голодный, первобытный мужик. Тот, что живёт глубоко внутри и которому плевать на все эти приличия, правила и страхи.

— Миша! — Вера дёргается на моём плече. — Опусти меня!

Я молча шлёпаю её по бедру. Несильно, скорее предупреждающе.

— Прекрати брыкаться.

— Миша, пусти!

Мы идём по коридору. Навстречу попадается офис-менеджер с ворохом бумаг. Он замирает на месте, провожает нас ошарашенным взглядом. Я прохожу мимо.

— Миша, ты нас опозорил!

— Начхать, — соглашаюсь я.

Поворачиваю к лифтам. Двери открываются сразу, будто ждали. Захожу и лифт медленно трогается вниз.

Вера продолжает молотить меня по спине, но уже слабее. То ли устала, то ли смирилась.

— Куда ты меня тащишь, козлина?

— Сам не знаю.

Через минуту я выношу её в главный холл первого этажа.

Там людно. Сотрудники снуют туда-сюда, кто-то стоит у кофейного автомата, кто-то болтает у турникетов. При нашем появлении всё замирает.

— Миша! — рявкает Вера. — Вспомни о холодном нейтралитете!

— Не работает, — рычу я.

Она снова бьёт меня по пояснице кулаками. Я аккуратно скидываю её с плеча и ставлю на ноги перед собой.

Лицо у Веры пунцовое. Глаза расширены, дыхание неровное, волосы выбились из пучка, спутались, падают на лицо.

На фоне моих подчиненных сотрудников, застывшими с открытыми ртами, она выглядит... божественно.

— Не выходит, Вера, — честно признаюсь я.

Говорю тихо, чтобы слышала только она. В холле повисает звенящая тишина. Кажется, что даже кофейный автомат перестал урчать.

— Не получается.

— Это твои родители виноваты? — она вскидывает бровь.

В её голосе — насмешка и вызов.

— Что? — не понимаю я.

— Это они… всё рассказала?

— Кто? Родители? Что рассказали?

Я недоумённо приподнимаю бровь. Ничего не понимаю.

— О чём ты? Я с моими родителями почти не разговариваю.

— Ну, ты сейчас живёшь с ними, — парирует Вера.

— Это не отменяет факта, что мы не разговариваем.

Я вздыхаю.

— А что они должны были мне рассказать?

Вера молчит. Внимательно вглядывается в мои глаза и пытается отыскать в них ложь. Я смотрю в ответ. Не моргаю. Пусть ищет. Не найдёт.

Она натянуто улыбается, хочет развернуться и сбежать. Не позволяю.