Книга Мой Рим, страница 44 – Верона Виера

Каринка широко распахивает глаза от такой новости:

— Жду подробности! Вот правду говорят, что в тихом омуте.

Бросаю худи на кресло:

— Нагло врут! – подхожу к своей кровати, вытаскиваю подушки из-под одеяла и заправляю постель. – Я вчера так расстроилась, что родители поругались… хотелось сбежать из дома, но к Ленке оказалось нельзя. А тут Ромка появился, поэтому я будто никуда и не уходила, просто спустилась на этаж ниже.

— А я? Про меня ты забыла!

— Ты так сладко спала, не хотела тебя будить.

— Само милосердие!

— Да уж… и Ромке ничего не сказала. Удивится, когда проснется, что меня нет.

— Напиши ему, сбежавшая невеста.

— Позже, – я залезаю в шкаф за чистыми вещами. – Мне надо в душ.

— Значит, что-то было?

Буравлю сестру недовольным взглядом:

— Был сон в разных комнатах. Мы даже не целовались, если ты про это.

— Почему, вы же вместе?

— Он уважает мои принципы, настоящий мужчина, – оправдываю нас. Уважает, в отличие от некоторых. Невольно вспоминаю Никиту. – Рома боялся, что может зайти дальше поцелуя.

Мой герой! Улыбаюсь, вспоминая вечер. Испытание грудью и шизанутостью – зачет сдан!

— И ты не боялась вот так остаться с ним наедине?

— Ой, все, Карин! Я мыться, – не люблю неудобные вопросы и сбегаю с вещами из комнаты.

Стараюсь не топать и прячусь в ванной.

Ромину футболку оставлю себе, как трофей, на случай, если сбежит. Еще несколько подобных выходок, и он сам понесется в рекламное агентство.

Мое тело – это мой храм, вход только для посвященных. Ему долго придется искать ключи.

Включаю воду, а на телефон приходит сообщение.

Вспомнишь…

Червячок Якин: Хотел накормить тебя вкусным завтраком… куда сбежала, итальянка?

Верона: Домой. Как спалось?

Улыбаюсь, вспоминая его нервозность.

Червячок Якин: Занимался во сне с тобой любовью… подробности нужны?

Верона: Я в душе. Мне неудобно читать, Роман, твой эротический роман. Боюсь, после этого тебе придется на мне жениться.

Мне кажется, он плохо на меня влияет. Никогда и ни с кем не флиртовала так откровенно.

Червячок Якин: Тогда расскажу при личной встрече.

Боже, зачем он это делает?

Может, это еще один метод раскрепощения? Под таким соусом можно что угодно подать!

Теперь кровать, стучащая о стену, будет преследовать весь день.

В глазах смотрящего… Верона, соберись! Холодное сердце, только бизнес. Ничего не отвечаю и просто отключаю телефон.

* * *

После душа мы с Каринкой валяемся на диване и читаем смешную переписку с Фабио. Он больше не пишет, возможно, занят. Сестра бывает такая душка, когда мы заодно.

— Помоги мне с Никитой, – просит, глядя щенячьими глазами.

— Ты уверена, что он тебе нужен? Он же максимально безответственный. Присмотрись к Леше, его другу. Помнишь Восьмое марта?

— Не хочу вспоминать.

— Я не про это… Ты не замечаешь, что нравишься ему? Он же совсем не как Никита.

— Он – Санчо Панчо, его оруженосец.

— Панса! – смеясь, поправляю. – Вот только твой Никита совсем не наивный сумасшедший рыцарь, а скорее Дон Жуан, который оттачивает свое мастерство на таких глупышках, как ты.

— А я не против.

Что за глупость…

— А что потом? Будешь страдать, как я по Ромке.

— Тебе было сколько? Десять или одиннадцать?

— И что? Тебе может быть больнее, чем мне…

— Что ты меня отговариваешь? – она злится. – Это моя жизнь. Можно я сама буду учиться на своих ошибках? Бесишь!