Книга Пончик с озорным прицепом, страница 64 – Инга Максимовская

— Игорь, я не жадина, — всхлипываю я.

— Ага, и не изменщица, и не врушка, — чавкает человек, которого я всё-таки не смогла

разлюбить и забыть. Не смогла, как ни старалась. И да, я врушка. Потому что в первую очередь

пыталась врать себе, что я его ненавижу. — Отдай банку.

— Не дам, — сиплю я. Мне эта чёртова жестянка сейчас отчего-то жизненно необходима.

Чувство, что если сейчас я разожму пальцы, то мир схлопнется.

— А тому гусю, сынку ректора, ты почему так не сказала? — щурится Даров. — Эх, Дашка.

— Ты что? Ты правда думаешь, что я с ним... Игорь, я не изменяла тебе никогда. — Боже, как

же жалко я звучу. Но связки настолько сжаты, что я могу только вот так глупо блеять. — Я не

изменяла тебе, Даров. Никогда в жизни. Потому что...

— Да ну, — перебивает он меня. Тихо, почти шёпотом. Опасно тихо. Снова не дослушивает. Это

какой-то бег по кругу. Чувствую себя мышью, попавшей в колесо.

Он замирает. Ложка зависает в воздухе.

— Никогда, — сиплю я, сжимая банку так, что пальцы немеют. — Ни разу. Ни мыслью. Ни…

Голос предательски ломается. Я оправдываюсь? Зачем? Зачем я оправдываюсь в том, чего не

делала? Это ведь он... Он Ангжелку целовал, вжав в стену. Это он...

— Тогда какого чёрта я видел тебя с ним? — резко бросает Игорь, и в глазах у него

вспыхивает то самое — боль, замешанная на злости. — Или мне показалось? Ты была с ним. Ты

заходила в его квартиру. Ты... Он тебя лапал по-хозяйски. Дарья, я чуть не сдох тогда. Ты

понимаешь это?

Я понимаю. Даже сильнее, чем он думает.

— И совсем не так. Я не ездила в квартиру Романа. Правда. Мне стало плохо там, в ресторане,

куда он меня пригласил. Я ушла в туалет, а когда вернулась, его там уже не было. Послушай.

Это правда. Клянусь.

— На кой чёрт ты вообще пошла с ним на свидание?

— Да унижаться я пошла, чёрт тебя подери! — срываюсь я в крик. И не от злости. А от

непонимания происходящего. От того, что Даров мне не верит. Почему мне не всё равно, чёрт

его побери? Я думала, что пережито всё и забыто. — Тебя же отчислять собирались. А дальше

что? Армия? Даров, я боялась остаться одна...

— И решила устроить свою судьбу. Шикарно. Даже от тебя такого я не ожидал. И как тебе?

Понравилось меня защищать?

— Дурак. Я боялась остаться без тебя, — выдыхаю я, чувствуя, как меня покидают последние

силы. — Без тебя.

— Да, так боялась, что решила клин клином? Я видел, как ты села к нему в машину. Как он

обнимал тебя, когда в подъезд заводил. Ты висела на нём, как девка продажная. Он тебя на

руки подхватил. Не нужно мне было такой помощи, чёрт. Знаешь, как я себя чувствовал?

Придурком, который рогатым, который следит за потаскушкой, на которой чуть не женился.

Господи, это какое-то зазеркалье. Что он несёт? Ничего не было такого. Мне стало дурно,

токсикоз был ужасный. Я пошла в туалет, позвонила Томе. Испачкала блузку, попросила

привезти. Но она была занята...

— Уходи. Просто уходи. И не смей к сыну моему приближаться. Зачем ты вообще явился к

потаскушке? Чего тебе надо? Ты мне не веришь, разговор не получается, — я сжимаю кулаки.

Больно так, что хочется свалиться на пол и выть в голос.

— Прости, Понка, но это уже невозможно. Я ведь знаю, что ушастый мой. И с этим ничего не

поделать. Кстати, Томе своей ты его зря доверяешь.

— Тамара при чём? — господи, как я устала. Смертельно устала.