Книга Пончик с озорным прицепом, страница 20 – Инга Максимовская

разламывающуюся голову. Все что ли мелкие поганцы так боятся своих мам?

Пытаюсь пошевелиться. Выходит ужасно. Нога, похоже, сломана в лодыжке. Многострадальнгая

башка вот-вот треснет, как перезрелый арбуз.

— Дядь, ты чего молчишь?

— Да пошел ты, — сиплю я, борясь со скачущими в глазах веселыми солнечными зайцами. Откуда

бы им тут взяться.

— Вы бы так не разговаривали с моим крестником, — женский голос кажется мне звуком

циркулярки. Противный, аллес.

— Вообще-то твой сопляк чуть меня не убил, — хриплю я, пытаясь собраться в единое целое.

— Это спорный вопрос. Вы взрослый мужик. А он ребенок.

— Следить надо за своими детьми, — переворачиваюсь на живот. Боль в ноге сияет и

переливается. Ползти на глазах у вредной бабы и её ребенка просто позорище. — Отвалите от

меня.

— Ой, мама пришла. Теть Том. Там мама. Слушай. Скажи ей, что я не виноват, а. А то я одному

дядьке лоб расшиб, второго вон вообще перепрошил. Ну, теть Томочка.

О, боже. О нет. Только не это? Это не может быть по-настоящему. Я сплю, и мне снится

затяжной кошмар. Этот город просто питается моими чувствами. Ему нравится высаывать меня по

капле.

— А ты и не виноват. Этот идиот сам не соблюдал технику безопасности. Это надо так

носиться. Тут детей полно. А если бы вы коньком моего мальчика? А если бы...

— Вообще-то этот мальчик меня уронил. В каком аду таких производят?

Я все-таки ползу. Позорно на карачках. В сторону выхода. Боль становится оглушающей.

— Что тут происходит. Ваня, милый, ты упал? Где болит? Покажи, — испуганный голос из

прошлого. Кажется, что и не было всех этих лет. Она так же говорила со мной, когда я получил

травму во время игры. Нервно ощупывала меня, и я видел слезинки, застывшие в глазах Дашки. И

я проваливаюсь в эту черную дыру ненужных воспоминаний, словно там есть спасение от боли.

— Да не, ма. Я нормально. А вот дяденьке плохо, похоже, — слова мальчика я почти не слышу.

Обрывочно. Лежу на льду. Распластавшись, как распятый жук. — Дядь, эй... Ма, давай

посмотрим.

Не нужно. Только не она. Не надо на меня смотреть. Просто пусть вызовут скорую и исчезнут.

— Эй, вам плохо? — вижу испуганные глаза Дарьи сквозь решетку хоккейной маски. — Болит

где-то?

— Каску с него сними, — подает голос её чокнутая подружка. — Да не так. Ой, господи, горе

ты мое.

Мне кажется, что мне отрывают голову. Еще немного, и эта дура повернет её до щелчка.

— Теть, Том, вы его сейчас добьете. Вот так надо, — легкое движение. И я наконец чувствую,

что голове становится гораздо легче. — Ой... Опа... А как это... — хмыкает мальчик Ванечка,

в которого страсть к пыткам заложена, видимо, с рождения. Ну всё правильно, кто еще мог

родиться у предательницы и сукина сына.

— Ты? Снова? Какого лешего? — шипит Даршка — Чебурашка. Сияет глазами. У меня мутится в

мозгу. У неё губы вишневые. И сейчас нет слез в глазах. Ей плевать на меня. А мне на неё

плевать. — Ты специально, да? Ты нас преследуешь?

— Да на кой черт вы мне сдались? — почти пищу я. Нога пульсирует так, что хочется выть. — У

меня чувство, что это ты и твой личинос меня хотите вальнуть.

— Не смей...

— Слушай, просто вызови скорую. У меня соломана нога.

— Ага, конечно. Так я тебе и поверила. ЧТо ты снова придумал, чтобы мне жизнь испортить? Ты

еще и симулянт. Скажи еще, что теперь я обязана буду за тобой ухаживать.