Книга Пончик с озорным прицепом, страница 18 – Инга Максимовская

поразить? Он как был подонком и скотом, так им и остался. Но почему же мне так мерзко?

Почему?

— Ну, хозяина нашего нового. Он ничего так. Зад — орехи колоть можно. Брутальный. Конечно.

В нашем Зажопинске нет таких. Эх...

— И слава богу, — морщусь, словно от зубной боли. Мне неприятно то, что говорит моя

напарница. Мне отвратительно и противно от увиденного в номере — такие самые мерзкие и

опасные.

Я знаю, что говорю. Я знаю. Опасность — это не когда бьют.

Опасность — это когда улыбаются и ломают тебя медленно. Через колено. Со смаком. С

удовольствием.

— Говорят, — сбивается на шепот Ларка. Сплетница она первостатейная. Главная в нашей

богадельне.

— Что этот, Даров, раньше в нашем городе жил, а потом сбежал, потому что его какая-то баба

бортанула. И теперь он всех женщин не того-этого. В общем, Танька, ну, теть Глашина внучка,

училась на соседнем потоке с Женькой, а он знал тренера по хоккею, дядю Славу. А дядя Слава

тренировал команду, в которой играл приятель Дарова. И этот приятель сказал, что Игорь этот,

короче, он влюблен был в какую-то овцу, а она ему изменила с сыном ректора. А Даров...

— Хватит, — прерываю я Ларкин бред.

Это он мне изменил. Он меня предал, бросил, унизил. Смотрел с насмешкой, когда я его застала

с первой красавицей универа. Целовал её, лапал, ласкал. И делал это специально, напоказ.

Наслаждался моим унижением.

— Собираешь всякую гадость. Язык у тебя, Лариска, как помело. Ты бы работала так, как

треплешься. Цены б тебе не было.

— А чего я? Ничего и не сказала особенного. Вот интересно, куда он так ломанулся? От нашей

Светки еще никто так не сбегал. Явно что-то его гнало.

Гнало. Господи. Нет. Только не это.

Хватаю телефон. Пальцы не попадают по кнопкам. Я определенно схожу с ума. Страшно до одури.

— Чего тебе? — наконец откликается мобильник голосом Томы.

— Вы дома? Том, если Даров приедет...

— Мы в спортивном комплексе, — перебивает подруга.

— Твой сын просто разрушитель. Пришлось тащить его на лед, пока он не разгромил фатеру.

Кстати, люстре твоей фамильной — каюк. Она мне никогда не нравилась, так что я не

расстроилась. И это... Коньки новые надо. Эти малы уже. Скоро как волк в мультике будет

пальцами наружу. В общем, не морочь мне голову. Я сейчас с тренером пойду говорить. Может,

возьмет он Ваньку пораньше, а то ты рискуешь остаться без жилья. А я без психического

здоровья. Не знаю, что хуже. Деньги есть у меня, так что не парься.

Я дышу, слушая Томкину трескотню. Раз-два-три. Слава богу, они не дома. Раз-два-три.

Я сейчас поеду в спорткомплекс, заберу Ванятку. Что я навыдумывала? Даров не знает о сыне.

Он ему не нужен был все эти годы. С чего я решила, что сейчас он вдруг воспылает. Да и не

узнает он, что я родила от него Ванюшку. А то, что он на лобик моего мальчика смотрел... Мне

просто показалось. ПРОСТО ПОКАЗАЛОСЬ.

Вдох-выдох. Раз, два, три.

— Ух ты. Теть Том, смотри, как дядька круто катает, — слышу я далекий восторженный голос

моего мальчика.

Застываю.

Дядька.

Какой дядька?

Воздух снова становится густым.

Нет.

Только не это. Этого просто же не может быть. Глупость. Просто какое-то совпадение. Мало ли

дядек катается на коньках в рабочее время в спортивном комплексе.

— Ладно. Даш, некогда мне. Пойду, пока Ванька не ухайдокал крутого дядьку своим неуемным