Книга Огонь. Эйвери и Ривер, страница 19 – Ребекка Яррос

— Нет, – буднично бросил отец, будто доктор спрашивал, не хочет ли тот пюре на гарнир.

Доктор Стоун выписал в блокноте рецепт, вырвал страницу и улыбнулся отцу.

— Я не прошу, я настаиваю. Если хотите через месяц получить новый рецепт, позвоните по этому номеру, – сказал он, протягивая отцу листок и визитку. – Доктор Максвелл отличный специалист, и перед следующим приемом я обязательно спрошу у нее, посещали ли вы рекомендованные ею процедуры.

Отец резко посмотрел на меня.

— Что ты ему сказала?

— Пап… – взмолилась я. Как будто мало мне было вечно пьяного отца-затворника, о котором все только и говорят, так теперь он еще и на людях сцены закатывает? Это какой-то новый уровень ада, на который я не спускалась с тех пор, как мне в шестнадцать пришлось стаскивать его с барного стула в «Золотом орле».

А теперь я там работаю.

— Джим, она сказала, что боль вам сильно мешает, – ответил доктор Стоун. – Физиотерапия – не наказание. Мы пытаемся найти долгосрочное решение, которое позволит вам вернуться к обычной жизни. Упражнения укрепят мышцы спины, вам станет лучше. И девочкам, которые так о вас заботятся, тоже будет попроще.

Отец заворчал.

На самом деле он так давно о нас не заботился, что, наверное, совсем забыл, что это значит.

— Божечки! – Эделин визжала от радости и приплясывала вокруг меня, как самая обычная тринадцатилетняя девочка.

— Тише! – шикнула я, когда мы подошли к моей машине.

— Я не могу тише!

Она заняла пассажирское сиденье, а я села за руль.

— Очень даже можешь.

— О-бал-деть! Ты и Ривер! Ну наконец-то!

Того и гляди, сердечки над головой кружиться начнут.

— Прекрати! – рассмеялась я. – Слушай, я лишь хотела убедиться, что ты не против, если на следующих выходных с тобой посидит тетя Дон.

— Совершенно не против! Пока она у нас, папа будет вести себя хорошо.

Эделин продолжала щебетать и раз десять повторила, как ей не верится, что спустя столько лет мы наконец-то вместе. И каждый раз я ей напоминала: мы не вместе, а всего лишь поцеловались.

— Нет, вместе! Вы вместе едете в Колорадо!

— Я еду посмотреть его родной городок, в котором он собирается жить. Он еще не знает, когда нужно переезжать.

Хотелось бы, чтобы это было не так скоро.

— Переезжай с ним! – воскликнула сестра, вертя в руках телефон.

— Что?

— Переезжай. С ним. Бросай этот город к чертовой матери!

— Не ругайся, – машинально укорила я. – К тому же мне это даже в мыслях тяжело дается.

— Почему? Можно подумать, здесь так хорошо, – фыркнула она. – Нет, серьезно. Если есть шанс выбраться, хватайся за него! Я вот уеду при первой же возможности.

— Тебе здесь не нравится?

Эделин пожала плечами, по-прежнему глядя в свой дурацкий телефон.

— Да так. Не то чтобы у меня был тут миллион друзей. Просто… – Она снова пожала плечами. – Здесь все какое-то… затхлое. Ничего не меняется. Как заросший пруд, на котором только трава и комары.

— Но есть ведь и хорошее, правда?

— Ну да, конечно. Ты. И тете Дон я всегда рада. И все же я здесь не останусь. Уеду в колледж – а там видно будет. Но я не хочу думать, что осталась лишь потому, что не было иного выбора. Ты ведь на меня не злишься?

Она заглянула мне в глаза.

— Не злюсь, – сказала я, поворачивая на улицу, где жила ее подруга. – В твоем возрасте я думала точно так же.