Книга Цвет любви – МЫ, страница 65 – Анна Евдо

Клим потряс головой, прогоняя прочь мысли о матери. Слишком много её сегодня вечером. Больше, чем когда-либо за раз в его жизни. Хватит! Он на ходу достал и откупорил бутылку и сделал несколько больших глотков пива, продавливая раздражающий ком в горле.

Пруд за школой, которую Клим в итоге окончил, регулярно переживал периоды запустения и оживания. Он находился на по-удобному ничейной территории между школьным кортом, несколькими домами и дорогой. Город изредка вспоминал об этом уголке. Тогда тут откачивали ил, прореживали камыши, прокладывали дорожки, устанавливали скамейки и даже фонари, которые не удосужились сразу же подключить к электрическим сетям, и они несколько лет торчали резными безголовыми стражниками по периметру водоёма. Управляющие компании и учителя-активисты иногда призывали жителей района, педагогов школы и учеников устраивать субботники и захватывать близлежащие берега пруда. Появлялись прогалины вычищенных травянистых склонов, на которых расстилали коврики и загорали летом. Кто-то ремонтировал скамейки, кто-то красил. Только всё это делалось настолько выборочно, что не спасало общую картину упадка. Со стороны проезжей части и вовсе никто не совался к пруду. Там всё заросло ивняком и надёжно хранило залежи всевозможного мусора и грязи.

Клим занял скамейку, которая как раз стояла ближе всех к дороге. Зато её обходили любители «настоящей природы и уединения». Ему же не мешал шум машин, который обеспечивал бо́льшую тишину в этой части, не привлекая к себе ни мамаш с незатыкающимися детьми, ни любителей подышать застоявшейся водой, а не выхлопными газами.

Он бухнул пакет и коробку с пиццей на сидушку, а сам уселся на спинку. Начинало смеркаться. Вроде бы светло, но резкость контуров потихоньку размазывалась. Клим не любил это время суток, если был за рулём. Фары не выручали, и зрение приходилось напрягать в разы сильнее. А вот заросшему пруду начало сумерек, на удивление, придавало более ухоженный вид. Уже не резали глаз мутные разводы на его поверхности, сглаживалось склизкое дно у кромки берега, мёртвые ветки кустов у самой воды сливались с живыми и создавали эффект однородных шапок из листьев.

Клим перехватил открытую бутылку, наклонился за куском пиццы и чуть не ухнул вниз со скамейки, потому что сзади раздался голос, услышать который здесь он совсем не ожидал:

— Привет!

Клим едва не крякнул. Распрямился и медленно оглянулся. Аврора радостно смотрела на него. Видимо, он уставился на неё как на призрака, потому что она широко улыбнулась и звонко щёлкнула пальцами перед его лицом. Клим перевёл взгляд на её здоровую руку и выставил себя ещё большим тормозом, брякнув:

— Ты точно многорук. У меня никогда не получалось громко щёлкнуть левой.

Рора рассмеялась и щёлкнула ещё несколько раз подряд.

— Прости, что напугала.

— Э-эм. – Клим встряхнулся, костеря себя за то, что сидит и по-идиотски пялится на неё с открытым ртом. – Ты не напугала. Просто кого-кого, а тебя я тут сегодня никак не думал встретить. Ты вообще откуда взялась?

Аврора обогнула скамейку. Клим сел ровнее.

— Алёна Игоревна отказалась меня выписывать без новых анализов и нормального осмотра, но я уговорила её отпустить меня домой на ночь. Я бездарно занимаю место, которое нужнее кому-нибудь лежачему. – Она вдруг опустила глаза, переступила с ноги на ногу. – Да и устала от больницы, если уж начистоту. После прогулки так и не смогла зайти в палату. Призналась медсестре на посту, что стырила у неё два карандаша, пообещала вернуть завтра вместе с шоколадкой и попросила вынести мой телефон. – Рора снова посмотрела на Клима и пожала плечами. – Баб Алечка – бабушка моя – тоже сильно удивилась, когда увидела меня на пороге. Один Братишка – это мой кот – принял как нечто нормальное, что я наконец-то дома.