Книга Цвет любви – МЫ, страница 31 – Анна Евдо

— В последних предложениях ты назвала кучу синонимов жёлтого цвета, не упомянув его напрямую ни разу, – навскидку попробовал подсчитать Клим.

— А ты улыбнулся. – Глаза Авроры засияли. – Только осенние берёзовые листья тоже обозначают жёлтый.

— Точно, – он согласно усмехнулся. – И всё же, почему бы просто не использовать слово «жёлтый»?

— Но это же другое! – Её искреннее недоумение одновременно задело и позабавило Клима. – Солнечный проникает и просачивается во всё. Айвовый густит. Ванильный – более холодный. – Аврора подползла на коленках к краю кровати. – Легче научиться их различать, если попробовать почувствовать. Под цветом всегда есть ощущение. Смотри! – Она прошила его горящим взглядом, заражая своим азартом. – Я говорю «солнечный» – и ты думаешь о свете, пронизанном жёлтым теплом. Называю «цыплячий» – и сразу возникает что-то нежное и пушистое под пальцами. – Девушка непроизвольно начала перебирать пальцами здоровой руки. – Медовый добавляет вкуса и лета. – Она громко сглотнула и вдруг опасно наклонилась над проходом к Климу. – Скажи «лимонный».

Он повторил, приготовившись поймать её в случае чего.

— Ты прищурил глаза, – Аврора широко улыбнулась, – потому что тебе стало кисло. Пусть и совсем чуть-чуть.

Клим поднял руки ладонями вверх.

— Сдаюсь! Лимоном ты уложила меня на лопатки.

Она рассмеялась и уселась на пятки.

— Вот видишь, просто «жёлтый» не дал бы такого эффекта.

Аврора отодвинулась обратно к изголовью и одёрнула подол, закрывая колени. Разрумянившиеся было веснушки потускнели. Она метнула опущенный взгляд к одинокому яблоку на соседней тумбочке, прошлась по гипсу на покалеченной руке и вновь обратила его на Клима, который внимательно наблюдал за ней.

— Размышляешь теперь, в то ли отделение меня поместили? – Робкая усмешка резко контрастировала с её недавним эмоциональным напором. – Не бери в голову. Я люблю красочные художества. – Пресекая любую возможность для Клима ответить, Аврора сразу сменила тему: – Тебя, наверное, ждут, а я задерживаю, болтая всякую чушь.

— Ничего, подождут, – отмахнулся Клим, не желая копаться в придуманном на дурака предлоге, чтобы без лишних подозрений попасть в палату к Авроре: он сам принял правила начала игры, но дальше волен вести её честнее. – Или прогоняешь меня, потому что к тебе должен кто-то прийти? – Он заговорщически подмигнул девушке.

— Нет, никто не должен. – Она не повелась на его шутливый намёк. – Бабушка уже побывала у меня с утра. Переживает, что тут плохо кормят, вот и договорилась с врачом приходить с гостинцами до обеда.

— Бабуля у тебя от горшка два вершка, а боевая, – ухмыльнулся Клим.

— Да, переупрямит любого. – Аврора покачала головой, закатывая глаза.

— А подружки? Больниц боятся или что? – поинтересовался он.

— У меня нет подружек, – абсолютно серьёзно ответила Аврора.

Она не кокетничала, а спокойно обозначала существующий факт. Климу вдруг стало не по себе, как будто он случайно спросил что-то очень личное. Не понимая, откуда на него напала необъяснимая неловкость и с какой стати у молоденькой девчонки нет подруг, он задал ещё более очевидный, по его мнению, вопрос:

— А мать твоя где? Она вообще в курсе, что с тобой произошло? Или и в ус не дует, шаболда?

Аврора побледнела. Молча встала и потянула Клима за рукав. Он поднялся и последовал за девушкой. Не проронив ни единого слова, она открыла дверь, вытолкнула его в коридор и закрылась в палате.