Книга Цвет любви – МЫ, страница 168 – Анна Евдо

Аврора расценила внимание Клима как ожидание пояснений.

— Пожалуйста, не подумай, что я учу тебя уму-разуму. Я просто ненормальная художница, но мне жутко приятно, что ты меня слушаешь, а главное – слышишь. Смотри. – Она указала на его футболку. – У тебя много чёрных футболок. Привычная одежда знакомого цвета. Но наверняка среди них найдётся одна самая-самая.

Клим кивнул в знак согласия.

— Её цвет уже не просто чёрный. – Рора прикусила нижнюю губу, наблюдая за выражением его лица. – Он сросся с вещью и стал «родным», «любимым», «полинявшим», «с надписью» или «потёртостями».

— Именно эта – «для машины», «удобная». – Клим посмотрел на свою футболку, поймав ассоциативную волну Роры.

— Ты понял. – Её сдерживаемая улыбка прорвалась наружу. – Мы с тобой оба можем назвать цвета наших бабушек и бесконечно обсуждать их оттенки, а вот с дедушками у нас пусто. Я, только не обижайся, знаю, каков поцелуй мамы, и желаю тебе тоже когда-нибудь всё-таки его узнать лично, не по чьим-то рассказам. – Она подалась немного вперёд и зачастила, пытаясь развеять набежавшую на лоб Клима тень. – Зато ты знаешь поцелуй женщины на вкус и цвет. А мне, надеюсь, тоже когда-нибудь всё-таки повезёт узнать, какой он – поцелуй мужчины.

Аврора резко оцепенела. На её губы переместился взгляд Клима, от которого их сильно припекало и нестерпимо хотелось облизать.

— Или высота. – Аврора метнулась на бордюр, запрокинула голову и вытянулась, встав на цыпочки и выбросив вверх левую руку. – Она очень сложного, но очень красивого цвета…

Рора продолжала говорить много и без пауз. Однако Клим не разобрал, какой же цвет был очень красивым, а все последующие слова слились для него в сплошной шум. Он будто частично оглох. Заметил тонкие шнурки сандалий, обмотанные вокруг стройных лодыжек. В них мелькали крохотные матерчатые цветочки, нанизанные прямо на кожаные верёвочки. На несколько секунд Клим залип на трепещущих полосках платья, то тут, то там облепляющих фигуру Авроры. Скользнул взглядом по гипсу и огладил длинную шею до приподнятого подбородка.

Он шагнул на бордюр и обхватил лицо Роры обеими ладонями. Она осеклась на полуслове, уставившись в беззвёздное тёмно-синее небо. Клим склонился и накрыл её губы своими. Она медленно опустила руку, прижалась пальцами к его костяшкам, прикрыла глаза и разомкнула губы.

Время остановилось. Или перестало иметь значение. Могли пройти несколько секунд или целый час. Наравне со временем размылось пространство. Оно погрузилось в вакуум, сохранив единственный живой оазис на кромке сбитого бордюра. Органы чувств охватило выборочное онемение, сосредоточив обострённое восприятие лишь на кончиках пальцев и ртах.

Губы Клима и Авроры плавно примагнитились, обоюдно двигаясь в унисон, исследовали, не разъединяясь, но и не усиливая напора.

Беззвучные вдохи превращались в прерывистые выдохи. Чтобы окончательно не потеряться в таинственном междумирье, один из них перетёк в тихий мужской шёпот:

— Какой же он?

— Не могу пока подобрать определение, – ответ Роры пропульсировал из губ в губы.

Взмах ресниц – и синий взгляд перепутался с зелёным. Лазурь вплеталась в бирюзу, и они сплавлялись в жидкий огонь. В образовавшийся крошечный зазор просочился сквозняк, охлаждая разгорячённые губы. Нога Клима поехала с бордюра, но он выровнялся и медленно распрямился, ошалело стараясь прийти в себя.