Книга Все любят Маргариту, но она мертва, страница 88 – Рози Стори

— Ужас. Бедняга. Но… я просто вот что думал… когда твоя мама сказала, что вы ставили пьесы об ужасных мужчинах. Может, Маргарита вдохновлялась тем, что тут происходило…

Поппи встала.

— Ты на что вообще намекаешь? – Она продолжила сердитым шепотом, потому что родители спали в комнате по соседству. – Он лучший в мире муж и отец, ты же знаешь. У Маргариты с папой были нормальные отношения, просто они часто спорили, когда она была подростком, вот и все. Это же Маргарита, она всегда была бунтаркой. Мне очень жаль тебя разочаровывать, но ничего непристойного у нас в доме не происходило.

— Да не сходи ты с ума. – Сэм опустил взгляд на книгу. – Опять мне чуть голову не откусила.

Поппи встала и вышла из гостевой комнаты. Перешла через коридор, зашла в ванную и заперлась там. Посмотрела в зеркало в раме из выброшенного на берег дерева, которую сделал отец. Зеркало висело над светло-зеленой раковиной, типичной для восьмидесятых.

— Вообще не знаю, что делать, – сказала она, сама не понимая, к кому обращается. – Что я должна делать?

Поппи долго стояла перед зеркалом, дожидаясь какого-то ответа. Она слышала стук своего сердца и думала о сердце сестры, теперь мертвом и гниющем. О том, как черви едят ее тело. Поппи смахнула слезу с лица, а потом вдруг увидела младенца – своего младенца, крошечный сверток, лепечущий и дрыгающий ножками на одеяле, которое расстелено на пышной траве в саду у дома.

Поппи представила, что рядом на коленях возле клумбы стоит отец, обрезая отцветшие розы и громко напевая, как когда-то. Мать тоже неподалеку, сидит за столом в саду, смотрит на внучку и строит смешные рожи, чтобы малышка улыбнулась. Это ощущалось как предвидение, счастливая фотография из будущего. Поппи положила руку на живот и опустила взгляд. Новая жизнь вместо потерянной. Маленькая девочка. Хулиганка. Лучик солнца. Кто-то, за кого можно ухватиться. Кого можно любить.

Поппи выключила свет и вернулась в спальню.

— Сэм? – Она легонько трясла его, пока он не пробурчал что-то. – Давай это сделаем.

Он потер глаза.

— Что?

— Давай пойдем на пляж и… займемся любовью. – Мысль о том, чтобы зачать ребенка у линии прилива, внезапно показалась Поппи волшебной. Она представила себе скользящего в воде крошечного морского конька. Проносящихся искорками рыб.

— Сейчас? – спросил Сэм, но он уже садился в постели.

От жары Лондон превратился в пышущий жаром вулкан, и Джейк открыл все окна. Почти весь вечер он сидел в трусах-семейниках и играл на гитаре. Доиграв «Английскую розу» группы «Джем» – аккорды с барре ему особенно удались, – он сходил за пивом и улегся на диване лицом к Маргарите, своей зачарованной музе.

— Ну да, на работе какая-то хрень творится. Мейлы от Карлы довольно невнятные. Все это немножко… – Пока Джейк все это говорил, его взгляд упал на письменный стол у двери, старомодный, похожий на конторку, и ему пришло в голову, что он еще не исследовал его ящики.

Чтобы узнать Маргариту лучше, Джейк изучал ее дом. Анализировал ее вкус в искусстве – отличный, – мебели – сам бы он такое не выбрал, но смотрелось отлично – и литературе – интеллектуальная, с отчетливо феминистским уклоном. Рассмотрел во всех подробностях все фотографии на холодильнике и в рамках на стенах в прихожей. Потратил много часов на изучение ее коллекции пластинок и был очень впечатлен. Ознакомился с содержимым полок во всех комнатах, кроме спальни, которую Поппи запирала.