Книга Нешуточная любовь, страница 41 – Бетти Коррелло

Эдди мягко понимающе улыбнулся, будто объяснял это столько раз, что уже стало смешно.

— Она моя бывшая жена.

— Капец, – выдохнула я. – Вот уж точно десять лет прошло.

— И не говори. – Он потер шею. – Тогда мне хотелось одного: с кем-нибудь перепихнуться. А теперь мне только бородки и камуфляжных шорт не хватает до звания худшего мужика на земле.

«С кем-нибудь перепихнуться». Я постаралась не вспоминать юного Эдди. Знаю я, что было у него на уме.

— Не говори так. Это общая беда. Я тоже могу сказать, что тогда мечтала об одном: чтобы мне дали пятьдесят долларов и пустили в «Сефору». А теперь… – Я замолчала.

Эдди спустил ноги с перил и наклонился, положив руки на колени. Так мы оказались еще ближе, и я машинально вгляделась в его лицо. Извечная морщинка между густых бровей; четкие параллельные линии скул и челюсти; коротко подстриженные по бокам волосы, все равно умудрившиеся завиться кудрями. Когда мы были младше, я не позволяла себе долго смотреть на него. И сейчас мне будто оказали честь, разрешив заново изучить человека, с которым я была близко знакома, и узнать, кем он стал.

— А теперь? – наконец спросил он, мягким взглядом всматриваясь в мое лицо, несмотря на извечно хмурые брови.

«Брось это дело, – захотелось сказать мне. – Я отлично скрываю чувства».

— А теперь я безработная. И парень мне изменил с соседкой. Как-то так. А, и жить мне негде.

— Жесть.

Теперь уже я усмехнулась, будто он рассказал старую шутку.

— Ага. Везет как утопленнице. В общем, вот, теперь я пытаюсь придумать, что бы такого пошутить перед многотысячной публикой, но постоянно отвлекаюсь – то на бабушку, то на океан, то на паршивое выступление, то на тебя.

— На меня? – Его брови взлетели на лоб.

— На тебя, Эдгардо, на тебя. Нечего заваливаться ко мне домой в семь утра во вторник.

— А, точно. – Он кашлянул так, словно ожидал услышать что-то другое. Будто мне бы хватило ума сказать, что я не могу перестать думать об изгибе его губ и что не могу отвести глаза, когда он считает деньги или наливает пиво, а вчера вечером я вывалила максимум одну шестнадцатую своих настоящих чувств. – Что, бывший парень у тебя блондином был, значит?

Забыв о временном перемирии, я просверлила его тем же взглядом, которым одаривала последние несколько дней.

— Серьезно? Это все, что ты вынес из моего выступления?

В его глазах отплясывали огни заката.

— У тебя и раньше был паршивый вкус на парней.

— Это ты мне говоришь?

— А что? – Засранец еще и ухмылялся. – Правда же.

— Да? – Я повернулась к нему всем телом. – На себя посмотри. Сам встречался только с миниатюрными принцессами, решившими разочек попробовать нарушить правила. А потом еще и ныл: «Ой-ой, почему не срослось?» Ты хоть раз с певицей встречался?

Он поджал губы, защищаясь.

— Нет, не встречался.

— Вот-вот. Музыканты как комики. Вы все боитесь талантливых женщин. – Он пристально посмотрел на меня, и дыхание застряло в горле. Мы оба понимали, что я преувеличиваю. По крайней мере, когда дело касалось людей на этой скамье.

— Что ж, бинго. Моя бывшая именно такая.

Я рассмеялась, и с плеч будто свалился камень.

— Да и мой такой же. Я та еще лицемерка. И вкус на парней у меня паршивый. Просто столкни меня в океан.

— Да ладно… – Улыбнувшись, Эдди толкнул меня плечом. – У тебя не только на парней вкус паршивый.