Книга Нешуточная любовь, страница 39 – Бетти Коррелло

Весь день я провалялась в постели, страдая, а в половине седьмого Ба написала, что после работы пойдет гулять «с девочками» и ужинать я буду одна. Выбравшись босиком на кухню, я налила себе кофе и какое-то время стояла, вяло придерживая кружку, и смотрела на единственное предложение, которое умудрилась вымучить за день:

«Мемориалы вьетнамской войны – место встреч горячих дедулек».

Покопавшись в холодильнике, я поняла, что вариантов ужина у меня мало: салат, стейк и коктейльная смесь для похудения. Ну пицца так пицца.

Спустившись на парковку, я прошла мимо Альфонсо, наворачивающего круги в бассейне. Солнце висело над горизонтом, расписав желтыми ленивыми лучами бело-голубые фасады домов.

На набережной было пусто – ничего необычного для вечера среды. Но мимо пробегали спортсмены, а по магазинам расхаживали парочки, одна из которых устроила скандал перед магазином футболок. В общем, типичный вечер на пляже.

За время моего отсутствия «Пиццерию Джинни» сменила «Пиццерия Джимми», и теперь старомодная светящаяся вывеска крупными буквами предлагала попробовать «ЗНАМЕНИТЫЙ ТОМАТНЫЙ ПИРОГ».

Я толкнула дверь, и над головой зазвенел колокольчик. Стены были выложены шахматкой бело-зеленых плиток; пол привычно лип к подошвам; от пицц, спрятанных за стеклом, исходил аромат чеснока и свежего базилика.

За прилавком стоял мужчина шириной с кирпичный дымоход, в испачканной белой рубашке и таком же фартуке. Он смотрел в телефон, но при звуке колокольчика тут же выпрямился и одарил меня типичной натянутой улыбкой человека, работающего в кафе. Его румяные щеки и заросшие брови показались до ужаса знакомыми, но я…

— Дельфина? – Голос оказался неожиданно высоким. Вот теперь мужчина улыбнулся по-настоящему, продемонстрировав щель между зубами. – Это я, Талли Мартино.

— Ничего себе, – медленно произнесла я. – Талли. То-то ты мне показался знакомым.

Он смутился, и пятнистая шея покраснела только сильнее.

— Да, это я. А ты что тут делаешь?

— Э… – Надо было срочно учиться отвечать на этот вопрос без запинок. – За пиццей пришла.

— Да нет, – рассмеялся он. – В Эвергрине. Я думал, ты актрисой какой-то стала.

— Да я так… – Я подняла очки на макушку, но снова их опустила. – К родителям приехала.

Он крайне серьезно кивнул и застенчиво мне улыбнулся.

— Круто. Что будешь заказывать?

— Кусочек сырной. – Я снова подняла очки. Вот поэтому людям столько лет разрешали курить в помещениях. Чем еще занять руки? – С собой.

Он постучал по прилавку костяшками, продолжая жутко мне улыбаться.

— С собой. Понял.

Несколько минут спустя Талли вернулся с куском пиццы размером с мою голову. На одной тарелке он не поместился и занимал две, оставляя за собой чудеснейший жирный след и исходя паром.

— Вот, держи. Я, это, нашел тебе самый сырный кусочек.

Я потянулась к тарелкам, неловко смеясь.

— Спасибо, Талли. – И, богом клянусь, в ответ он мне подмигнул.

Стащив сандалии, я закинула ноги на парапет, положив пиццу на колени. Я кусала ее, наклоняясь, и старалась не торопиться. Сквозь золотистую тонировку очков закат поблескивал среди облаков тающими каплями мороженого.

Пицца, которую ешь на скамейке перед Атлантическим океаном, наблюдая, как ленивый отлив лижет берег, – самая вкусная. Вокруг не то чтобы тихо, но вода так близко, будто находишься на краю вселенной. На языке ощущается пряный и одновременно сладковатый привкус масла, а тонкий слой песка покрывает все, вплоть до кончиков пальцев.