Книга Не моя классная, страница 24 – Тата Кит

— Девочки, вы что творите! Так же нельзя! Нас же реально могут посадить!

— Это всё ради порочной страсти, — хихикали я, стараясь поднять скамейку.

— Какой, нафиг, страсти?! — Асю аж трясло от возмущения, но нам с Мариной было всё ещё весело. — Марину, может, и трахнут раз-другой, а нам-то с тобой реальный срок впаяют, Ев! Хотя… тебя муж богатый и влиятельный отмажет, а вот я точно сяду! Девочки, остановитесь!

— Мой муж и тебя отмажет, — заверила я.

— И мой тоже, — подтвердила Марина.

— Девочки!

— О! Я поняла! Она приварена. Или забетонирована. Они же специальные — антивандальные, — Марина выпрямилась и разочаровано вздохнула.

— Слава Богу! — облегченно выдохнула Ася.

А я не могла просто так стоять и видеть, как мечта подруги рушится прямо на моих глаз.

Хаотично искала в голове подходящие варианты замены.

— Подождите! — щелкнула пальцами. — Тут же где-то было две таких же скамейки. В местных пабликах писали, что осенью их плохо закрепили при установке, и они падают. Теперь администрация ждёт весну, чтобы переделать. Пойдёмте, найдём одну плохо закрепленную.

— Блин, девочки, серьёзно?! — пока мы с Мариной в боевом настрое топали до ближайшей скамейки, чтобы проверить её на прочность, Ася шла за нами и отчитывала нас. — Сначала мы пили, всё, что не приколочено, а теперь воруем?! Я в шоке с вас!

— Не бойся, моя хорошая! Мы всё возместим родному городу, — Марина добралась до скамейки, толкнула её, и та опрокинулась. — Нашли! Берем, девочки!

Мы с Мариной взяли скамейку по краям. Ася ворчала-ворчала, но тоже присоединилась, взявшись посередине.

— А как мы её до твоего дома доставим, Марин? — спросила я, уже запыхавшись.

— В автобус поставим в проходе. У меня, получается, и место своё для проезда будет. Или можно такси грузовое вызвать.

— Девочки, аккуратно, там дорога, — предупредила Ася.

Мы, как порядочные граждане с ворованной скамейкой, шли по зебре в момент, когда прямо перед нами остановилась полицейская машина.

— Нас посадят! — у Аси мгновенно началась истерика.

Она села на скамейку, которую мы всё ещё держали с Мариной, но тут же её поставили под тяжестью подруги.

— Мальчики, я сейчас всё объясню, — Марина, поправив очки и шарф, сразу включила дипломата, идя навстречу вышедшим к нам служителям порядка.

Я достала телефон, чтобы набрать Егора, но остановила себя.

Сейчас он, наверняка, либо не возьмёт трубку, либо — что ещё хуже — возьмёт и будет отчитывать за то, что я позорю его фамилию. А у меня, у пьяной, аргументов против него едва ли найдётся. Лучше потом трезвая позвоню. Утром. Прямо из-за решетки.

Можно ещё набрать Максима, но…

Точно нет!

Опять же, как я Егору потом буду всё это объяснять.

Дипломатия Марины оказалась безрезультатной — нас привезли в отдел и закинули в обезьянник, отобрав сумочки и телефоны.

Марины не волновалась вообще ни о чем. Она с улыбкой смотрела по сторонам, разглядывала ремонт, хвалила задержавших нас полицейских, называя их ласково «мальчики».

Ася тихо плакала, мысленно прощаясь с дочерью лет на пять.

Я сидела в боевом настроении, готовясь в любую секунду кричать «адвокат!» и даже драться в случае, если будут применены пытки.

Так мы втроём и сидели, пока мимо нас проходили хихикающие полицейские.

Нам лишь сказали, что о нас кому-то там донесли и скоро с нами придут разбираться.