Книга Его сводная победа, страница 70 – Анна Веммер

Марк

Три недели.

На глаза попадается табло с датой и временем.

Три недели как я вернулся в привычную жизнь. Три полноценные, жирные, вонючие недели. Те самые, что впиваются в кожу грязью и безысходностью, от которых не отмыться даже в платной душевой на вокзале. Те, что растягивают время в тягучую, серую жвачку.

Сначала казалось, что будет проще, чем раньше. В кармане была приличная сумма от отца на первое время, современный смартфон. Я был прилично одет и замотивирован выбраться из дерьма, в которое сам себя и загнал.

Но все оказалось несколько сложнее.

Во-первых, какого хрена происходит с рынком недвиги? Снять что-то даже в промзоне, где волки срать боятся, стоит космических бабок. Я думал, мне хватит денег на пару месяцев аренды. Ан нет. Халупы теперь – это студии в уродливых новостройках на краю земли, и за них просят, как за трехкомнатную у мамы в городе. А чтобы снять, нужны паспорт, ИНН, справка с работы… а в одном месте попросили, мать их, рекомендации от прошлых арендодателей. Словно я на должность гендира устраиваюсь, а не на койку в бетонной коробке. И с каких щей я должен отвалить за первый месяц, за последний и еще столько же риелтору? Я, что ли, его нанимал?

Работа. С этим еще веселее. Везде анкета. Везде – «место прошлой работы?» А что писать? Неофициальный грузчик, курьер без договора, таксист-нелегал? Теперь у меня даже нет тачки, чтобы таксовать. Надо было быть тварью до конца и отжать себе «кибертрак». На нем, думаю, можно было делать хорошие бабки – пока это чудо инженерной мысли не сломается или не взорвется от осознания, какому нищеброду досталось.

На собеседованиях смотрят так, будто вместо меня явилась бездомная псина. Чуют. Чуют этот запах отчаяния и бесполезности. Видят слишком настороженный взгляд, руки, которые не знают, куда деться. Мне предлагают «испытательный срок» за еду, а потом исчезают. Или сразу говорят: «Не подходите». Наверное, я и правда не подхожу, это мир отца – Сергея Сереброва, с его миллионами. В этом мире люди не думают о том, где взять еды и где помыться.

Замкнутый круг. Я не могу устроиться на нормальную работу, чтобы нормально жить, потому что для нормальной работы нужны какие-то навыки – а чтобы их получить, нужно начать нормально жить.

Я экономлю как проклятый. Сплю в самых дешевых хостелах, где в комнате храпят десять человек, а от запаха пота и носков слезятся глаза. Иногда балую себя капсульными – хоть какая-то иллюзия уединения. День в хостеле, суточная смена курьером – и снова отсыпной в хостеле. Одна беда: сил менять что-то просто нет. Единственная надежда: бабки понемногу копятся. Может, если не сдохну раньше, получится выбраться. Куда-то поступить или обзавестись постоянной арендой…

Впрочем, иногда накатывает такое безразличие, что хочется просто сесть в первый попавшийся поезд и уехать, куда глаза глядят. Чтобы ничего не напоминало о прошлом. О Серебровых.

Но от себя сбежать не получится.

И все же иногда я прихожу на вокзал. Сажусь в зал ожидания и наблюдаю за спешащими пассажирами, за меняющимся табло прибытия и отправления. Здесь своя жизнь, своя иерархия, замечать которую начинаешь не сразу. Я пока еще не в самом низу, ведь у меня есть рюкзак с вещами и телефон, я чист и опрятно одет. А значит, я пассажир, ожидающий поезда, и полицию не интересую. Но этот статус держится на соплях. Зато ночь на вокзале экономит деньги. Все тело болит, выспаться не получается, но сил хватает на смену курьером, а вот после уже можно и отоспаться.