Книга Его сводная победа, страница 38 – Анна Веммер

Увы, надежды на то, что Самойлова-старшая подвалила убедиться, что я не собираюсь окончательно топить ее дочь, разгуливая по сомнительным интервью, тает, не успев появиться.

— Меня мало интересует эта подковерная возня федерации, – отрезает Ирина. – Если кому-то выгодно лишить мою дочь медали – пусть, потом воздастся. Но ты, Элина, должна понимать, что на чужом несчастье счастья не построишь. И карьеру тоже. Нужно честно выигрывать, а не надеяться на подачки функционеров.

— Это все?

— Нет, не все. Ты написала заявление на Вадика.

— На кого?

Впрочем, какая разница. За всю жизнь я писала заявление только однажды.

— А, урода, который напал на меня.

— Вадик просто хотел с тобой поговорить, чтобы ты прекратила травлю Алисы!

— А говорил он совсем другое. И я Алису не трогаю. Ни разу и нигде я не прокомментировала ситуацию, не дала ни одного интервью и никак не напоминала о себе.

— Твое фанатье другого мнения.

— Я не могу отвечать за людей в интернете. Вы прекрасно знаете, как это работает. Им без разницы, кого оскорблять и во имя чего. Я не управляю соцсетями!

— А мне кажется, управляешь. На мою дочь спустили всех ботов! Она из дома выйти боится!

— М-м-м… а у меня есть знакомый, который говорит, что выглядела она вполне здоровой и полной сил, когда гуляла по ТЦ.

— Я тебя предупреждаю, сучка ты тупорылая, – маска цивилизованности мигом слетает с Ирины Степановны. – Если ты не откроешь свой хавальник и не заставишь эту свору шавок на зарплате отстать от моей дочери, я тебя, тварь, найду, подкараулю, и буду бить об стену до тех пор, пока не откатишься в развитии до трехлетки!

От неожиданности я забываю все, что собиралась сказать, и просто стою с открытым ртом. Нет, фигурное катание – жестокий спорт. К нему еще добавляются слава и деньги, поэтому у нас случаются разные скандалы. Но таких на моей памяти еще не было.

Я даже не могу сказать, что в ярости или испугана. Я, как бы сказал папа, «в охренении».

Из этого состояния меня выводят размеренные ленивые аплодисменты.

Клянусь, на месте Самойловой я бы в этот же момент провалилась под землю, потому что весь наш разговор (ну или самую интересную его часть) слышит не кто иной, как Александр Олегович Крестовский – наш с Алисой тренер и руководитель тренерского штаба. И совладелец «Эдеа», кажется, но это не точно.

— Бра-а-аво, – тянет он. – Вот это лингвистическая конструкция. Я в восхищении, Ирина Степановна. Не каждому дано так владеть родной речью. Хочу стереть себе память и услышать это снова. Как хорошо, что я как раз записал все на видео.

Он машет телефоном.

Я холодею.

— У меня тут как раз открыт диалог с журналистом «Спортсмены-лайв». Хотите, отправлю ему, чтобы вместе со мной восхитилась еще пара сотен тысяч болельщиков?

Самойлова молчит. Я просто молюсь о том, чтобы стать цвета шкафчиков. Просто на всякий случай. Чтобы не прилетело шальной пули.

— Александр Олегович, я, конечно, не сдержалась, но Элина Сереброва занимается травлей моей дочери…

— Травлей дочери занимались вы, когда пичкали ее мочегонным. Все остальное – последствия ваших, Ирина, решений. Вместо того, чтобы искать, на кого свалить свои косяки, вы опустились до угроз. Что, собственно, подтверждает правильность принятого решения. Хотите мое профессиональное мнение? Не хотите, но я все равно скажу. Я бы лишил вашу дочь всех наград, даже грамоты за сбор макулатуры. Потому что ваш допинг-тест – это не случайная ошибка, это случайное палево. Скажите спасибо, что федерация не заставила вас вернуть призовые и средства за подготовку, потому что вы, Ирина, и ваша дочь – позор российского фигурного катания.