Книга Его сводная победа, страница 34 – Анна Веммер

— Но мне тоже нужно тренироваться. Я же готовлюсь к шоу!

— Да, и у нас есть целые группы для свободного льда. Приходи и тренируйся. Элин… я все понимаю. Ты – титулованная фигуристка с именем. Ты заслуживаешь особого отношения. Но отдавать четыре часа льда в месяц только тебе – это перебор.

— Я же плачу! Вы не бесплатно его даете!

— Это распоряжение Александра Олеговича, – вздыхает администратор. – Если хочешь, поговори с ним.

Крестовский – мой тренер. Бывший. И говорить с ним я не хочу. Потому что прекрасно знаю, что скажет Крестовский.

Что мне нужно отпустить лед. Что я должна научиться жить вне спорта. Что хватит цепляться за прошлое, моя карьера закончена, и я не должна ломать себя ради призрачного шанса вернуться в привычную реальность.

Слушать все это я не хочу.

— Но у меня же оплачен лед до конца месяца, так?

— Конечно. Он твой.

— Чудненько. Успею найти новый. Всего доброго.

Я так зла, что с остервенением шнурую коньки. Вряд ли в таком состоянии стоит тренироваться, но… я и не собираюсь. Я жду Марка. И ровно в десять он здесь, стоит с коньками наперевес. С хоккейными – я же не садистка.

— Ты знаешь, сколько стоит абонемент сюда? – спрашивает он.

— И что с того? Твой водитель сдал, что ты ходишь в задрипанный подвал вместо тренажерки. Мне осталось лишь предложить папе за завтраком оплатить тебе абонемент. Я бы и сама могла, но не находишь, что девушка, которая платит за парня, – это как-то жалко?

— Ты же не девушка. Ты сестра.

Я прикусываю язык, поймав себя на странном желании возразить. Мысль о том, что Марк считает меня своей родной сестрой, почему-то бесит.

— Готов ко второму испытанию?

Я поднимаюсь со скамьи, чувствуя, как внутри все трепещет в ожидании выхода на лед. Я в своей стихии.

А вот сводный братик нет, он смотрит на коньки, как на летающую тарелку. Это значит, победа снова за мной. Как я привыкла.

Пока Марк шнурует коньки, я немного разминаюсь и попутно расставляю на льду оранжевые конусы в два ряда. Ловлю себя на странном сожалении о том, что не надела красивый тренировочный костюм. У меня есть несколько – для открытых тренировок и показательных мастер-классов.

Победа приятнее, когда ты идеальна.

Но и так сойдет.

Наконец, я выпрямляюсь, готовая побеждать и наслаждаться триумфом.

Братишка закончил шнуровать левый конек. Я фыркаю. Будет очень интересно.

— Зачесть тебе техническое поражение? – спрашиваю я. – А то упадешь, разобьешь коленочки, будешь плакать.

— У крыльца растет куча подорожника, приложу, – отмахивается он.

Пока Марк пыхтит над вторым коньком, я пользуюсь преимуществом и разминаюсь. Сначала простейшими выпадами, потом – кросс-роллом. Потом выписываю восьмерки по кругу, а потом решаюсь зайти на сальхов. Тренер бы убил, если бы увидел, как я прыгаю без нормального разогрева. Но сальхов – мой любимый прыжок, я могу исполнять его с закрытыми глазами.

И да, я выделываюсь.

С выезда я сразу захожу во вращение и на миг возвращаюсь в то самое ощущение абсолютного счастья. Я наслаждаюсь идеально подчиняющимся телом. Движением лезвия на льду. Силой, которой обладает вращение, ощущением полета, обдающим лицо и руки холодным ветром.

Как будто мне снова пятнадцать, и я знаю, как и ради чего жить.

Выйдя из вращения и сделав пару небольших кругов, чтобы отдышаться, я замечаю взгляд Марка. Не сразу. Далеко не сразу. На нас смотрят с самого детства, и пристальные взгляды жюри после проката – такая же привычная реальность, как чемоданчик с коньками и салфетница-талисман в виде мягкой игрушки.