Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 94 – Лена Бонд

Кирилл отшатывается, его глаза расширяются от шока и непонимания.

— Аня, я не это имел в виду! Я просто…

Я не слушаю. Не могу слушать. Резко иду к шкафу и хватаю первое, что попадается под руку, – потертые джинсы и мягкий бирюзовый худи.

— Аня, пожалуйста, – Кирилл отчаянно пытается поймать меня за руку, но я выскальзываю из комнаты, словно призрак, и запираюсь в ванной, щелкнув замком.

Дыхание сбивается от возмущения и раздражения. Руки дрожат, когда я стягиваю с себя офисную одежду. Блузка, брюки – все летит в корзину для белья. Я натягиваю джинсы, худи, смотрю на свое отражение в зеркале. Кто эта девушка с бледным, изможденным лицом, с опухшими от слез глазами и спутанными волосами? Когда я успела превратиться в нее?

Кирилл барабанит в дверь, и его голос пропитан отчаянием:

— Аня, открой, пожалуйста! Я не это имел в виду. Я просто хотел сказать, что буду рядом, чтобы поддержать тебя.

Я распахиваю дверь и прохожу мимо него, не удостоив даже взглядом. Направляюсь к выходу, опускаюсь на пуфик в прихожей и начинаю механически зашнуровывать кроссовки.

— Куда ты собираешься? – В голосе Кирилла звенит паника, почти детская в своей беспомощности.

— Мне нужно побыть одной, – отвечаю, затягивая шнурки с такой силой, что они впиваются в пальцы.

— Ань, уже поздно. Куда ты пойдешь?

Я не отвечаю. Встаю, хватаю ключи, телефон и выхожу из квартиры, оставляя его стоять в дверях с растерянным выражением лица.

Сегодня вечером на улице снова прохладно. Ветер безжалостно забирается под худи, заставляя меня поежиться. Иду, не разбирая дороги, просто чтобы двигаться, чтобы не позволить мыслям догнать меня. Но они все равно настигают – безжалостные и острые, как осколки разбитого стекла, впивающиеся в самое сердце.

Ноги сами несут меня по знакомому до боли маршруту, и вскоре я оказываюсь перед дверями кафе, где работала в школьные годы и совсем недавно – всего две недели назад, хотя кажется, что прошла целая вечность. Сквозь широкие стеклянные окна видно, что внутри немного посетителей. Я толкаю тяжелую дверь и вхожу, словно возвращаюсь в единственное место, которое еще может дать мне ощущение дома.

Теплый воздух обволакивает меня, запах свежесваренного кофе и ванильной выпечки пробуждает воспоминания – почти счастливые и безмятежные. Мимо меня пробегает Алиса – с подносом в руках, в фирменном фартуке, с собранными в хвост волосами. Мы не виделись с того дня, как я уволилась.

Она замечает меня и улыбается, но улыбка быстро гаснет, когда она видит мое лицо.

— Аня? Что случилось?

— Почему ты сама принимаешь заказы? – спрашиваю я, игнорируя ее вопрос и цепляясь за любую возможность не говорить о себе.

Алиса вздыхает, и в этом вздохе – вся усталость долгого рабочего дня.

— Две официантки на больничном, одна уехала в отпуск. Работать некому, вот и приходится самой иногда прикрывать девочек. Садись туда. Я скоро подойду, только отнесу заказ. – Она кивает на уютный столик в дальнем углу.

Опускаюсь на мягкий велюровый диванчик и смотрю в окно. На улице стремительно темнеет, один за другим зажигаются фонари, окрашивая мир в призрачный желтоватый свет. Люди спешат домой – к семьям, к любимым, к нормальной, понятной жизни. А моя собственная рассыпается на осколки, и я не знаю, как собрать ее обратно, как склеить, с чего начать, за что ухватиться.