Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 25 – Лена Бонд

Составляю список необходимых покупок и отправляюсь в ближайший супермаркет. Продукты первой необходимости, бытовая химия, новое постельное белье с нежным цветочным узором, мягкие пушистые полотенца. Список растет с каждым шагом, как и сумма в чеке, но это необходимые траты – я хочу, чтобы мама чувствовала себя здесь комфортно с первой минуты.

Вернувшись домой с тяжелыми пакетами, включаю музыку на телефоне – любимый плейлист, который всегда поднимает настроение. Под ритмичные рок-мелодии я с энтузиазмом убираюсь в квартире, протираю каждую поверхность до блеска, мою полы, расставляю купленные вещи. Физическая активность и бодрящая музыка творят чудеса – настроение постепенно улучшается, тревоги отступают на второй план, появляется энергия и решимость справиться со всеми трудностями.

Через пару часов квартира сияет кристальной чистотой и дышит уютом. С гордостью окидываю взглядом результат своих трудов. Теперь это действительно похоже на дом – наш с мамой временный, но такой необходимый сейчас. Наш приют и крепость.

Вечером я снова еду к ней. На этот раз с хорошими новостями – теперь у нас есть крыша над головой и четкий план действий. Мама лежит на своем месте, но к вечеру выглядит немного бодрее, в глазах появился тот самый знакомый огонек, который я боялась больше никогда не увидеть. Когда захожу, ее взгляд сразу находит меня, и я замечаю, что правая рука движется увереннее.

— Привет, мам, – улыбаюсь, присаживаясь рядом. – У меня отличные новости. Я сняла нам с тобой квартиру, двухкомнатную, светлую. Тебе точно понравится!

Мама пытается что-то сказать, но выходит только невнятное мычание. Я вижу разочарование в ее глазах и быстро продолжаю, чтобы она не зацикливалась на этой временной неудаче.

— У тебя будет своя комната, большая, с удобной кроватью. Я уже почти все подготовила, осталось только перевезти твои вещи из дома и цветы. Как только врачи разрешат, я заберу тебя туда. Будем вместе ходить на реабилитацию, и ты быстро пойдешь на поправку.

Мама слабо, но благодарно кивает и вдруг указывает на тумбочку, где лежит блокнот и ручка. Мгновенно понимаю ее желание и подаю ей письменные принадлежности. Дрожащей, все еще не до конца послушной рукой она выводит на бумаге неровные, но такие драгоценные буквы:

Я тебя люблю.

Читаю их, и слезы наворачиваются на глаза, но я сдерживаюсь, чтобы не расплакаться при ней. Вместо этого крепко обнимаю маму, осторожно, чтобы не причинить боль, и вдыхаю родной запах.

— Я тоже тебя люблю, мамочка. Мы справимся со всем этим, обещаю тебе. Ты только верь и борись, пожалуйста. И я буду бороться за тебя.

Вскоре медсестра приносит ужин. Я помогаю маме поесть, восторженно рассказывая подробности о квартире, о планах на будущее, о том, что буду искать работу и что Кирилл обязательно приедет через месяц. Намеренно не упоминаю о финансовых трудностях и о том, что пока понятия не имею, как буду совмещать работу и уход за ней. Сейчас ей нужна только поддержка и непоколебимая уверенность, что все будет хорошо.

Когда время для посещений заканчивается, нежно целую маму в лоб и обещаю прийти завтра с новыми историями и свежими фруктами. Выхожу из больницы с тяжелым сердцем, но полная решимости бороться до конца.

Вечер в новой квартире провожу за ноутбуком, лихорадочно просматривая вакансии. Я юрист с престижным московским дипломом – казалось бы, должно быть много предложений, работодатели должны выстраиваться в очередь. Но суровая реальность провинциального города безжалостно разбивает эти иллюзии: вакансий катастрофически мало, зарплаты удручающе низкие, а требования зачастую даже выше столичных.