Книга Ну какой же ты мерзавец!, страница 128 – Арина Арская

Он делает паузу. Я чувствую, как у меня внутри всё холодеет

— Стандартная химия — не наш вариант, — продолжает доктор. — Ситуацию на время затянем, конечно, но лишь на время. Рецидив бахнет со стопроцентной вероятностью и бахнет так, что мы больше ничего не сможем сделать

— А теперь давай хорошую, — цежу я сквозь зубы

— Я не закончил, — Виталий Игоревич недовольно цыкает. — Нам нужна будет высокодозная химия с последующей пересадкой костного мозга. Если без лишних терминов и подробностей: мы проведем жесткое кондиционирование. То есть полностью выжгем твой дефектный костный мозг вместе со всеми раковыми и здоровыми клетками. А потом засеем новый

Он смотрит на Бориса поверх очков

— Сразу скажу: охренеть как паршиво тебе будет. Но это единственный шанс

— Ясно, — бледный Борис кивает

Я вижу, как его пальцы сжимаются на коленях. Бледнеет еще сильнее

— Ты вообще должен спасибо сказать тем, кто тебя вовремя отметелил, — Виталий Игоревич приглаживает усы. — У твоего отца… не было такого шанса и времени.

— Спасибо, — Борис разворачивается ко мне и пытается выдавить улыбку

Это жалкая попытка пошутить, но я вижу в его глазах благодарность. И благодарность даже не за то, что я его побил, а за то, что рядом. За то, что не позволяю сбежать и в страхе спрятаться. И мне от этой благодарности неловко

— Всегда пожалуйста, — нервно отвечаю я и зло смотрю на доктора, который, кажется, ловит кайф от того, как тянет резину. — Так хорошая новость какая?

Виталий Игоревич медленно, с достоинством, улыбается

— Донор, — говорит он. — Парень, ты реально везунчик. В Национальном регистре есть твой полный генетический близнец

Борис медленно выдыхает. Я вижу, как его плечи опускаются, как из него выходит напряжение, которое он держал все эти дни. Он покачивается в сторону, и я мгновенно приобнимаю его за плечи, встряхиваю:

— Не распускай нюни. Ты мужик или кто?

И сам чувствую, как внутри меня разливается теплое облегчение и радость

Сын Горошкиной не умрёт

— Я позвонил донору, — Виталий Игоревич спокоен и отстранён. — Она сегодня приехала на дополнительные анализы. Вы, конечно, не должны видеться и знать друг друга..

— Я бы хотел знать, кто... — Борис замолкает и тяжело сглатывает

— Она должна сейчас зайти и подписать у меня согласие... — Виталий Игоревич встаёт из-за стола. — Зачем ей ждать, верно? Пусть зайдёт и подпишет

Доктор выходит из кабинета. Дверь закрывается за ним с мягким щелчком

Я поворачиваюсь к Борису. По-отцовски, как умею, встряхиваю его за плечи и шепчу:

— Жить будешь, Бориска-Барбариска

Он смотрит на меня. Он пытается улыбнуться, но губы дрожат

Дверь открывается

Возвращается Виталий Игоревич. И за ним, в кабинет, уверенным и мягким шагом, входит..

Моя дочь

Моя Алёнка.

* Демьян *

— А ты на меня не наезжай! — Алёна огрызается

Её глаза вспыхивают тем самым непокорным огнём, который я всегда в ней любил и ненавидел одновременно

— Сам сначала объясни, что тебя связывает с ним?!

Она указывает на Бориса, который стоит у стены и выглядит так, будто хочет провалиться сквозь пол. Она раздувает ноздри и дышит поверхностно. Теряет контроль над эмоциями

— Со мной-то понятно! А вот с тобой, папа, нифига непонятно! Это, что, мой брат? Ты на стороне мне брательника заделал? — она повышает голос. — Я, конечно, понимаю, что у вас с мамой семья по сделке, но такое… — она замолкает, хватает ртом воздух, и её голос срывается на визг, — такое даже для тебя низко!