Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 75 – Наталья Юнина

— Как интересно все угадала гадалка. Но проблемка в том, что тебе нравится не Игнат. Да? — да, блин.

— Сложно с вами. Короче, я пойду.

— Стоп. Давай договоримся. Не делай так больше. Тебе повезло, что при этом представлении не было Наташи.

— Да вы чего?

— Беременные женщины — не очень адекватные женщины. Они придумывают то, чего нет. Каюсь, мне приятно, что в твоей подруге играет ревность, но не сейчас, когда гормоны шалят.

— О, она сказала, что беременна. Наконец-то.

— Не сказала, — упс. — Больше так не делай.

— Окей. Больше не буду.

— Кстати. Тебе очень даже идет, что ты поправилась. Четыре килограмма отложились в нужных стратегических местах.

— А если семь?

— Что семь?

— На самом деле я набрала семь, — и ладно бы я шутила, так ведь фиг там. — Думаете, перестать жрать?

— Нет. Ешь. Тебе идет.

— Звездите.

— Не совсем. Просто, в таком случае, Наташе будет легче принять будущие килограммы.

— Не поняла.

— Ну, на фоне поправившейся тебя, она не будет загоняться, что поправиться. Стало быть, не вытрахает мне мозг. Ничто так не поднимает настроение женщине, как проблемы у другой женщины, — насмешливо произносит Полуянов, подбадривая меня по плечу. Ну, точно братья.

— Фу на вас.

* * *

Если так и дальше пойдет, то скоро я реально превращусь в толстуху. Ставлю ведерко с крылышками на журнальный столик и тянусь за салфеткой. Взгляд как-то сам падает на стену. Следы на обоях от шампанского тупо не дают мне забыть, как я встряла. Самое обидное, что я не понимаю, как так произошло. И фиг бы с этими следами. Просто логика и здравый смысл вышли из чата. Я что, мазохистка-извращенка?

Перевожу взгляд на вибрирующий мобильник. Не это имя я хотела видеть на «экране». Совсем не это. Этот мужчина становится слишком навязчивым. А я сука, которая держит его прозапас. И если бы ни слова долбаной гадалки, уже бы давно выдохнула.

Откидываю телефон в сторону и ложусь рядом к мурчащей кошке. Поплакаться в пушистое мурчало и подремать мне долго не удается. Из сонного состояния меня выводит звонок в дверь. Нет, только не он! Нехотя на цыпочках подхожу к двери, но взглянуть в глазок не успеваю.

— Катерина, твою мать, открой дверь.

Блинский блин, здравый смысл, вернись ко мне. Только не лыбиться, как идиотка. Только не лыбиться! Нацепив на лицо маску невозмутимой стервы, я открываю дверь. Невозмутимость покидает чат, когда я смотрю на Арестова. В розовой женской шубе, совершенно неподходящей ему по размеру, которая только на половину прикрывает его обнаженный верх, этот клоун стоит с улыбкой до ушей, протягивая мне корзину с ромашками. Капец, почему я такое желе?

— С праздником, белочка, — оттесняя меня в коридор, произносит Кирилл.

— С каким еще праздником?

— Ты что, не знала? Сегодня тридцать первое января. Наконец, этот сраный мозговыносящий январь закончен.

— Так себе праздник.

— Очень даже весомый праздник. Сегодня день водки, Катерина, — улыбаясь произносит этот дурак, приподнимая пакет, в котором, судя по звуку, лежат бутылки. Одевайся потеплее и поехали. Ты за рулем.

— Куда?

— Куда глаза глядят.

Все началось банально — с рюмки водки. Наша с виду дружная компания заранее решила, что кто-то один должен остаться трезвым. Кинули жребий. Быть трезвым досталось моему коту. Последнее, что я четко помню: шерстяной был категорически против этого решения и где-то налакался кошачьей мяты. В итоге мой безответственный кот не соизволил за мной проследить.