Книга Здрасте, я — ваше счастье, страница 21 – Наталья Юнина

— Даже не знаю, как реагировать на последнее.

— Да и не надо. Ну что, по рукам? Или я ошибся и ты настолько слабая, что не справишься с моим сыном? — отлично, он меня еще и на слабо берет. Память некстати подкидывает фразу, брошенную гадалкой: как бы ни было сложно, работу не бросай.

— Ладно. Я попробую.

* * *

Когда я соглашалась на эту авантюру, я не думала о том, что буду работать в новом офисе, с кучей незнакомых людей. И стоило только ступить на порог неизвестности, как меня накрывает. Как ни крути, я трусиха и с людьми схожусь сложно. А этот гад определенно меня загнобит не только из-за уверенности, что я сплю с его отцом и разрушаю жизнь его матери, но и из-за избиения ботинком. Еще и других подговорит. Во что я вляпалась?

Подхожу к своему новому рабочему столу и снимаю верхнюю одежду. Кое как нахожу комнату отдыха и начинаю изучать кофемашину. Несложно. С этим справлюсь. Жаль, что есть камеры. Причем везде. Я пришла раньше положенного на двадцать минут. От нечего делать сажусь на диван.

— Каблук максимум семь сантиметров, а я сказал — десять. На обеденном перерыве у тебя будет час, чтобы купить туфли на нужном каблуке, — мой новый начальничек садится рядом со мной и бесцеремонно задирает вверх юбку. Чудом подавляю в себе желание ударить его по руке. — Юбка недостаточно узкая.

— Недостаточно для чего? Чтобы вообще не двигать ногами?

— Расставлять ноги ты умеешь и с юбкой, и без, — спокойствие. Он только и добивается моей реакции. — Я сказал, чтобы на тебе были чулки. Где они? — тянусь за сумкой, достаю новенькую упаковку и кладу ее себе на ноги.

— Вот они на мне.

— На тебе?

— На мне. Вы же не сказали, чтобы они были на мне надеты. Они просто на мне. Надо четче формулировать свои просьбы, Кирилл Владимирович.

— У тебя есть психические заболевания?

— Есть, — не раздумывая бросаю я.

— Какие?

— Неизлечимые.

— Оно и видно. Кофе мне в кабинет. И поживее.

Несмотря на злость и нервозность, с кофе я справляюсь почти с легкостью. Но стоило мне только войти, как экзекуция продолжается.

— Ты не поздоровалась со мной при встрече.

— Здравствуйте, — как можно спокойнее произношу я.

— Прибавь громкости, Екатерина.

— Что, простите?

— Не прощаю. Начальника надо приветствовать громко и четко, а не так, как это сделала ты. Поприветствуй меня снова и с должным уважением.

Наклоняюсь к Арестову и намеренно громко произношу, не забыв увлажнить его щеку.

— Здрасте. Ваш кофе, — ставлю чашку с кофе перед ним.

— Плевала туда?

— Разумеется, нет. У вас везде камеры.

— Да ты ж моя осторожная. Если что, они нерабочие.

— Да? Спасибо, буду знать. Я могу идти?

— Не можешь. Я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне те навыки, за которые тебя держал мой отец.

— А это какие?

— Те, от которых в брюках становится жарко.

Открытые враждебные действия никак не входили в мой план с самого начала, но обида, мать ее. Я беру чашку и не раздумывая плескаю ее содержимое на брюки скотины.

— Достаточно жарко в брюках, Кирилл Владимирович?

Арестов вскакивает с кресла, извергая на меня весь матерный запас. Он хватается за ремень брюк и спускает с себя прилипшие штаны. Никогда бы ни подумала, что будет так приятно видеть задирающего меня мужика со спущенными штанами. Ему наверняка больно, возможно, я вообще ошпарила его главнокомандующего. Но почему-то совсем его не жалко. Один-один, паскуда.