Книга Синдром отмены, страница 99 – Виктория Сталь

Против каждого имени стояла сумма. Против имени Германа самая большая.

— Десять миллионов, — присвистнул Кирьян. — За каждого?

— За него пятнадцать, — Мика ткнул пальцем в экран. — За нас с тобой по десять. За Элю двадцать. Живой или мёртвой. Александр хочет её обратно.

— Он её не получит, — сказал Герман. Тихо. Но в его голосе было что-то такое, от чего Мика перестал жевать.

— За Марту пять, — добавил он уже тише. — Они считают её мелкой сошкой. Но всё равно ищут.

Марта, стоявшая у плиты, даже не обернулась. Только плечи чуть напряглись и тут же расслабились.

— Я знала, что так будет, — сказала она. — Рано или поздно.

— Это ещё не всё, — Мика прокрутил страницу дальше. — Александр вычислил посёлок. Не знаю как, может, засекли мой сигнал, может, у них есть информаторы среди местных. Но сегодня ночью он отправил сюда группу. Шесть человек, профессиональная охрана, два автомобиля. Они выехали из города в три часа ночи. Сейчас уже, — он глянул на часы, — семь утра. Дорога занимает часов пять. Значит, они будут здесь к полудню.

В кухне стало тихо. Так тихо, что было слышно, как на плите закипает чайник.

— У нас есть от силы четыре часа, — подвёл итог Кирьян. — Может, меньше, если они гонят.

— Они гонят, — подтвердил Мика. — Я отследил их скорость по камерам на трассе. Сто сорок, не меньше.

— Значит, три часа. Что будем делать?

Все посмотрели на Германа. Это было странно, ещё неделю назад он сам ждал приказов, а теперь все ждали решения от него. Он выдержал паузу. Потом сказал:

— Мы не будем ждать. Мы ударим первыми.

— Прямо сейчас? — уточнил Кирьян.

— Нет. Сегодня ночью. Но до этого нужно убраться отсюда. Всем. Марта, ты тоже.

Марта повернулась от плиты. Вытерла руки о фартук, тот самый, с выцветшим вензелем Романовых.

— Нет, — сказала она спокойно. — Я останусь.

— Марта...

— Я стара для боёв, мальчик. Мне шестьдесят один. Я не умею стрелять, не умею бегать по лесам и не умею прятаться в подвалах. Моё место здесь. В этом доме. С этой печью. С этими пирогами, — она чуть улыбнулась. — Я отвлеку их. Скажу, что вы были здесь и ушли. Что я не знаю куда. Они мне не поверят, конечно. Но пока они будут меня допрашивать, вы выиграете время.

— Они убьют тебя, — сказала Эля. Её голос дрогнул.

— Может быть. А может, и нет. Я тридцать лет служила Романовым. Я знаю их секреты. Я могу торговаться. А ты, девочка, — она подошла к Эле и взяла её лицо в свои сухие ладони, — ты должна жить. Вы все должны. Вы огонь. А я просто угли. Угли догорают. Это нормально.

Эля не заплакала. Она уже выплакала всё за последние дни. Но её пальцы, сжимавшие край стола, побелели, а голос стал жёстким, почти как у Германа, когда он говорил о мести.

— Я не позволю тебе жертвовать собой.

— Это не жертва, — Марта отпустила её лицо и вернулась к плите. — Это выбор. Мой собственный. Первый выбор за тридцать лет, который я делаю не по приказу Романовых. И я хочу его сделать.

Кирьян посмотрел на Германа. Герман на Элю. Эля на Марту.

— У нас три часа, — сказал Кирьян. — Если мы собираемся уходить, надо собираться сейчас.

— Собирайтесь, — кивнула Марта. — А я пока пироги допеку. Не пропадать же тесту.

_____

Следующие два часа прошли как в тумане.

Кирьян и Мика собирали оборудование: ноутбуки, антенны, генераторы сигнала, флэшки с данными. Всё, что могло понадобиться для финальной атаки. Всё, что не должно было попасть в руки людей Александра. Мика работал молча, впервые за долгое время. Только пальцы летали по клавиатуре, копируя, шифруя, стирая. Он удалял все следы их пребывания в этом доме: цифровые отпечатки, логи, координаты. Через час этого дома не будет ни в одной базе данных.