Книга Пристегните ремни. Взлетаем!, страница 58 – Тина Джель

Я округляю глаза.

Надо же, какие у нас щедрые чиновники оказывается, а я и не знала. Я тоже так-то шубы хочу коллекционировать…

________________

В главе Элио рассказывает о фильме “Подсолнухи” 1969 г. с Софи Лорен и Марчелло Мастроянни в главных ролях. Съёмки проходили в деревнях Полтавской и Тверской областей. Итало-франко-советская мелодрама была очень популярна в Европе, но в нашей стране о ней почти ничего не известно.

— Элио, ты не против, если я заберу у тебя свою невесту? — заглядывает к нам Энцо.

Невесту?!

Мои щёчки предательски розовеют от смущения. Но в голову забегает бредовая совершенно мысль: что Энцо таким образом выражает свой протест — мстит родителям за развод. Блин!

Сцепив пальцы рук, окидываю этих двоих взглядом: сначала одного, потом второго. Элио ведёт себя так, будто ничего не слышал — улыбается что-то вещая Энцо. У того тоже вроде с лицом всё в порядке. Блин. Может, гоню я всё-таки?

Или это слово для них вообще ничего не значит, они всех кого приводят в дом к родителям невестами называют, это я просто так на него реагирую?

И непонятно ещё какой из этих двух вариантов предпочтительнее.

Вежливо благодарю Элио за интересный рассказ о России, во время которого я несколько раз чувствовала себя полной дурой и мы все вместе выходим.

Элио идёт, кажется, опять на кухню, мы с Энцо на экскурсию по саду.

Я нервничаю и немного злюсь. Мне не хочется, чтобы он меня “невестой” просто так называл. Ещё меньше хочется, чтобы он меня привёз сюда, чтобы насолить своим родителям. Не поздновато случаем он это затеял? Сколько ему хоть лет-то? Да неважно…

Вон недавно у них опять сорокалетний сыночка подал в суд на родительницу за то, что она выгнала его из дома, а он не хотел. Ему прекрасно жилось и у мамы под боком на всём готовом, он сильно за это на неё оскорбился. И таких случаев всё больше. Может, и Энцо, это… обиделся на маму…

И чего он вообще молчит? Заварил кашу и молчит?!

— Это было некрасиво, — цежу сквозь зубы, не в силах больше сдерживаться.

Жуть как хочется высказать ему накопившееся.

— Ты о чём?

— О жёлтом рисе… — а что я ему ещё могу предъявить?

— А-а-а… — тянет он задумчиво. — Ну, ты же не любишь жёлтый рис? — поворачивает голову, смотрит непонимающе. Плечами пожимает.

— Ну так дело же не в этом! — завожусь ещё сильнее.

— А в чём? — Эта сволочь так искренне удивляется, что я теряюсь.

Вскинув на него взгляд, начинаю перебирать в голове варианты, и чем больше их перебираю, тем сильнее понимаю, что на самом деле предъявить мне ему нечего. Жёлтый рис я не люблю. Вино не пью. Сегодня не пью. Про то, что мы клубнику говном удобряем, так это я сама ему сказала не подумавши. Получается… Что получается?

— Ой! — вырывается из меня, когда Энцо в самый разгар моих мысленных поисков предъяв, вдруг подходит ко мне вплотную.

Одна его рука обнимает меня за плечи, вторая ложится на мою задницу, и пока я непонимающе хлопаю ресничками, рывком впечатывает мою задницу в свой пах.

Мои глаза округляются. В окна, что выходят в этот самый сад, который он мне показывает, нас могут увидеть его родители. Он зачем вот сейчас это делает?

— Как тебе клубника? — шепчет он мне на ушко.

Его шепот скользит по моей коже подобно мягкому пёрышку, вздымая волоски на теле дыбом. Не нравится мне как я на него реагирую, но поделать с этим ничего не могу. Гадство!