Книга В этой жизни я смелая!, страница 85 – Снеталия Морозова

Девочка наша прихорашивалась, очень волновалась почему-то, я пошла за ней.

Сегодня мы обе в платьях с оттенками синего, я в темно-синем, Софи – в нежно-голубом.

С годами я стала выглядеть еще лучше, то ли жизнь графская, то ли магия, но внешность моя – это отражение моего настроение, факт, а оно у меня радостное, я стараюсь.

Мы с дочерью спускались по лестнице, я тонула в глазах мужа. А вот Арчи похоже язык проглотил, увидев Софи.

Арчи хотел по традиции обнять Софи, но не решился, зато дочь моя сама обвила шею главного дознавателя на его приветствие и поздравление. Арчи покрылся испариной, губа верхняя подпрыгнула, он выдохнул протяжно и надрывно и зажмурился.

Потом сжал кулак, сминая платье на талии дочери на спине и уткнулся ей в макушку.

— Синхронизация? – в шоке прошептал Бернар.

Арчи, как болванчик, тряс головой, выпучив глаза смотрел на красавицу с белокурыми длинными густыми локонами, высокой полной девичьей грудью, голубыми глазами, ровной спиной…графиней, одним словом.

— Я это поняла ещё в пять лет, чёрствый истукан, - выпалила моя нежная доченька, глядя в глаза опьяневшего от счастья мага, и пошла, медленно выводя бедрами восьмерки, за стол.

Я еле держала смех, а вот Фред, развалившись, хохотал на всю гостиную над своим начальником, тот зыркнул на молодого графа, но ему было не по чем, он не мог остановить гогот.

Мы с мужем смотрели на детей, на Генри и Люсию, ощущали настроение своего дома и чувствовали себя богами, да, не меньше. Мы смогли создать это своими руками, своей магией, своей любовью.

Я облокотилась мужу на плечо, он тут же обвил меня за талию, двигая стул ближе, сразу стало горячо, его крепкая и нежная одновременно рука-опора чувствовалась, как надо. В груди разлилась невыносимая нежность, смешанная с изумлением:«Неужели это всё — моё? Неужели я живу эту жизнь уже тринадцать лет, а она всё ещё кажется чудом?»

Я почувствовала, как тёплая волна поднялась от низа живота к груди, распирая её, давя на горло. Это не слёзы печали — это слёзы переполненности. Я задышала глубже, как будто в лёгкие входил не просто воздух, а золотистый свет, который грел изнутри.

Бернар положил ладонь на мою, сжал, и я услышала его магию, что переплелась с моей, он говорил: «Спасибо, что ты есть».

Мы слушали истории Люсии о покупателях, Фреда - о его жизни, смотрели на Арчи, который непривычно молчал весь вечер и беззастенчиво пялился на Софи, будто увидел ей впервые. Она же делала вид, что его вообще нет в гостиной.

Я прокручивала назад эти тринадцать лет, но не как хронику событий, а как единое полотно, в котором переплелись все цвета.

Я вспоминала нас с Бернаром, нашу близость, мои и его яркие оргазмы. Визит в наш дом Доминика II. И благодарность захлестнула меня с такой силой, что теперь я мужу мысленно проговорила: «Ты — моя опора. Без тебя я бы не выдержала всего этого». И в этом не слабость моя, а признание его величия, его мужского подвига, который он совершает каждый день, просто оставаясь рядом.

Он держал мою руку и обнимал за талию, все уже давно привыкли, что мы часто садимся близко, держимся за руки, целуемся.

Я держала слезы благодарности детям, которые приняли меня, выбрали своей матерью. Вспомнила Милану и всех своих родных с Земли, благодаря себя за то, что я осмелилась на вторую жизнь, не сдалась, научилась снова быть мамой. И только с Бернаром я стала настоящей женой, а не мамочкой. Я научилась просить помощи, говорить о боли, отпускать обиды. Я молодец, я прошла этот путь, нет, иду этот путь, стала глубже, мудрее и мягче одновременно.