Книга В этой жизни я смелая!, страница 25 – Снеталия Морозова

— Хорошо. Это не платье, Надия, это нижняя сорочка под платье.

— Да?

Я посмотрела на себя.

— Очень комфортный сарафан. Как сделать из него платье, Генри?

— Добавь цвет и рукава.

Генри подошёл вплотную, показывая длину на руке, я закрыла глаза, почувствовав всем телом присутствие кого-то ещё.

Открыла глаза, попадая в раздраженные суровые глаза графа. Он был уже при параде, даже платочек под воротником завязан. Я быстро добавила цвет, сделав пыльно-розовым свой сарафан, рукава три четверти, белый широкий пояс, удалив рюши.

— Соскучились по мирской жизни? В неглиже ходить тут не стоит, - исподлобья почему-то смотрел на Генри граф.

Дворецкий отошел от меня, качая головой.

Я почему-то тут же представила Бернара в мужском полосатом купальном костюме в стиле ретро 20 века планеты Земля. Отогнала тут же этот образ, боясь, что граф меня не поймет, если окажется сейчас в таком прикиде.

Граф сделал шаг в нашу сторону, поскользнулся, еле удержался на ногах, перебирая ими, хватаясь за край стола, зыркнул почему-то на меня. Пол был идеально чистым вообще-то. Бернар и Генри переглянулись. Бернар сжал челюсти, собирая в тонкую полоску рот.

— Завтракать я не буду, мне срочно на работу надо.

— Можно было и предупредить, - пробубнила я.

— Надия, вы что-то сказали?

Я задрала голову, глядя в его кобелястые глаза:

— Да, сказала, заранее предупреждайте, граф, когда решите наведаться домой, чтобы продукты я на вас не переводила.

Генри держал улыбку, кусая щеки.

Граф свел брови, быстрым шагом пошел на выход через столовую, еще раз поскользнулся, остановился, покачал головой и возобновил шаг.

— Генри, это что дом? Дом злится на Бернара?

Дворецкий сощурил глаза, всматриваясь в мои глаза пристально, но ничего не сказал.

— Я накрою здесь, вы не против?

— Нет, Надия, конечно, не против.

— Не хочу оправдываться, но я честно думала, что это платье, Генри.

— Не обращай внимания, графу не просто сейчас.

Я вздохнула.

Конечно, жить на два дома-то…кобель, не просто ему…

Я пошла за Софи, разбудила малышку. Она открыла глазки, обняла меня:

— Я тоже тебя люблю, мама.

Она всё слышала вчера, такая умненькая, чуткая. Какая же у неё магия, интересно?

Я помогла ей умыться, расчесала её волосы, заплела, надела малышке легкое платье, носочки и туфельки.

— Мама, а чулки?

— Жарко, давай так походим, пусть ножки дышат, окей?

Она открыла рот, моргала своими удивленными глазками, порхая густыми ресницами.

— Хорошо, Софи?

— Хорошо, мама.

Ей нравилось говорить слово: «мама», девочка каждый раз на миг брала паузу и с чувством произносила его. Только потерявший понимает всё, да.

По пути я постучалась к юному графу в комнату:

— Фред, ждем тебя, накрываю уже, мы на кухне опять.

— Спасибо, скоро буду, - крикнул парнишка.

Мы позавтракали, Фред уже без напоминаний отнес свою тарелку, кружку и ложку в помывочный шкаф, поблагодарил за еду.

— Надия, у нас сегодня выход в лес, там походная кухня, на обед не жди, а вот за ужином я съем за двоих, кто-то пироги обещал.

— Ха! Фред, я забыла, память моя девичья!

Генри и Фред уставились на меня.

Выдаю себя словечками земными, ох, выдаю.

— Так в монастыре говорят о забывчивости молодых воспитанниц.

Фред чуть приподнял подбородок и очень внимательно посмотрел в мои глаза, потом подошёл и шепнул на ухо: