Книга Как я случайно соблазнила капитана?, страница 34 – Ирина Серебрянская

— Ты не просто катастрофа, — сказал он, вытирая слёзы. — Ты — стихийное бедствие с биноклем в руках и небритыми ногами.

Аня посмотрела на свои ноги и покраснела. Она действительно забыла побриться. И одета была в старые шорты, которые нашла на дне своего чемодана, и футболку с надписью «Я не сплю, я разрабатываю стратегию». В руках она держала настоящий бинокль, который Алессандро подарил ей на прощание с лайнером.

— Знаешь, — сказала она, глядя на своё отражение в воде, — Серёжа думал, я слишком правильная. Если бы он видел меня сейчас — в шортах, с биноклем и небритыми ногами, он бы точно упал в обморок.

— А я упаду в обморок, — сказал Алессандро, подходя к ней и обнимая сзади, — если ты перестанешь быть такой нелепой и нежной. Ты — моя любимая катастрофа. Всегда.

Он поцеловал её в висок, и Аня почувствовала, как внутри разливается тепло. Не то, от которого хочется убежать, а то, в котором хочется остаться навсегда.

— Давай отчаливать, — сказала она, прижимаясь к нему. — Пока я не утопила ещё одну чайку.

* * *

Ночь опустилась на море, как шёлковое одеяло. «Аннушка» тихо покачивалась на волнах у побережья Сицилии, вдали от суеты, портов и людей. Только море, небо и звёзды. Миллионы звёзд, которые отражались в тёмной воде и, казалось, светили только для них двоих.

Аня и Алессандро лежали на палубе на большом матрасе, который он принёс из каюты, и смотрели вверх. Ветер был тёплым, солёным, шевелил её волосы и касался его обнажённой груди.

— Я никогда не видела такого неба, — прошептала Аня. — Даже на Капри. Здесь оно бесконечное.

— Ты тоже бесконечная, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Я всё ещё не могу поверить, что ты здесь. Со мной. На моей яхте.

— На нашей яхте, — поправила она.

Он улыбнулся и наклонился к ней, чтобы поцеловать. Этот поцелуй был медленным, как прилив. Он не торопился. Он смаковал её губы, её дыхание, её тепло, как смакуют хорошее вино. Аня закрыла глаза, позволяя этому ощущению заполнить её целиком.

Его руки скользнули под её футболку, касаясь кожи, которая уже успела покрыться мурашками от прохладного ветра. Он провёл ладонями по её животу, груди, бёдрам, и она выгнулась ему навстречу, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь.

— Я хочу тебя, — прошептала она.

— Я всегда хочу тебя, — ответил он, стягивая с неё футболку.

Она помогла ему снять шорты, и они остались лежать обнажёнными под звёздным небом, чувствуя кожей влажный солёный ветер. Он навис над ней, опираясь на локти, и начал целовать её тело — от шеи до ключиц, от ключиц до груди, медленно и нежно, задерживаясь на каждом участке, как на священном месте.

Аня закрыла глаза, позволяя ему вести. Его прикосновения были одновременно нежными и настойчивыми, вызывая дрожь по всему телу. Она обхватила его бёдра ногами, притягивая к себе, и почувствовала, как он входит в неё — медленно, глубоко, как волна, которая накатывает на берег.

— Ты — моя буря, — шепнул он ей в ухо, и его голос звучал хрипло, но в нём не было ни капли грубости, только безграничная нежность.

— А ты — мой штиль, — ответила она, чувствуя, как её тело отзывается на каждое его движение.

Они двигались в такт с волнами, и казалось, что даже море дышит с ними в унисон. Она чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение, как оно поднимается выше, выше, заполняя каждую клетку. Алессандро ускорил темп, но не теряя нежности, и она кончила с тихим стоном, чувствуя, как волна удовольствия проносится сквозь неё и уносит все страхи, все мысли, всю ту правильность, которая когда-то была её жизнью.

Он кончил следом, издав глубокий, низкий стон и уткнувшись лицом в её волосы. Они лежали, обнявшись, чувствуя, как их дыхание постепенно выравнивается, и как ветер, и звёзды, и море соединяют их в одно целое.

— Обещай мне одно, — прошептал он, гладя её по спине. — Никогда не надевай офисный костюм. Только шёлк и солёный ветер.

Она рассмеялась, чувствуя, как смех сотрясает их обоих.

— Обещаю, — сказала она. — Но только если ты никогда не снимешь эту капитанскую фуражку.

Он приподнялся на локте, глядя на неё с улыбкой, и, сорвав с головы свою любимую фуражку, нахлобучил её на неё.

— Теперь она твоя, — сказал он. — Отныне ты — капитан этой яхты. Я буду просто твоим первым помощником.

— И штурманом, — добавила она, поправляя фуражку.

— И штурманом, — согласился он. — И тем, кто будет подавать тебе кофе по утрам.

— И целовать меня на закате?

— И целовать на закате. И на рассвете. И в полночь. И между.

Она притянула его к себе, и они снова слились в объятиях, чувствуя, как время останавливается, а море и небо становятся свидетелями их любви. Чайки, которые проснулись от шума, смотрели на них с любопытством, но быстро успокоились, поняв, что эти двое — тоже часть этой бесконечной ночи.

А «Аннушка» тихо покачивалась на волнах, унося их в новую жизнь — туда, где нет расписаний, нет обязательств и нет страха быть собой. Только они, их яхта и солёный ветер, который никогда не кончается.